Иногда люди мало чем отличаются от бабочек. Они летят, как безумные, на то, что кажется им ярким, необычным, фееричным, и неважно им, как будет называться их магнит. Торнадо, тромбы, смерчи – все это синонимы одного и того же явления. Довольно-таки опасного.
Раньше я всегда видела этот сильнейший вихрь только со стороны. На фоне темно-синего неба с расползающимися в страхе грозными тучами, серо-белая бешеная воронка казалась чем-то загадочным и даже уникальным. На ее фоне неплохо было бы сфотографироваться или снять ее на видео, чтобы потом похвастаться друзьям, но я не сразу поняла, что вблизи дивное явление природы может принести колоссальный ущерб, а не только наслаждение его красотой.
В этот момент я не замечала, как приближаюсь, паря в недавно еще таком ясном небе, к месту возникновения этого самого смерча.
– Вот мы и на месте, Мария-Бурундук, – торжественно объявил человек-шарф, останавливаясь около входа в «Рай». На улице немного похолодало, да и стало темнее, тем не менее людей здесь было немерено: как-никак центр города.
– Ты, Лан… Лон… Лонда, – совершенно забыла я имя своего невольного спутника.
– Ланде, я – Ланде, – пояснил тот с готовностью и добавил в третий раз по слогам, думая, что я так лучше запомню. – Лан-де.
– На Улан-Удэ смахивает, – отозвалась я. – Слушай, парень, тебя действительно так зовут?
– Да. Это моя фамилия, – с достоинством пояснил обладатель пшеничного цвета волос. – Это норвежская фамилия.
– Ты что, в Норвегии жил? – полюбопытствовала я. Что поделать: любознательность во мне порой граничит с нездоровым идиотизмом. Лучше бы я про Смерча спросила.
– Нет, я же говорил, что мой папа норвежец. Я лишь наполовину, – отвечал красный шарф, ежась. – Холодно, – и он потер одну ногу о другую.
Я посмотрела на его длинные конечности, вероятно, с мылом влезавшие в узкие синие джинсы, и только головой покачала. Ну и вкус у чувака. Все больше убеждаюсь, что мой Ник – наиболее всех представителей мужского пола в округе приближен к совершенству. Кстати, о Никиточке…
– Слушай, Уланде…
– Ланде.
– Неважно! Где Денис-то? Что-то я ваших фишек не понимаю, объясни-ка мне поподробнее, а? Что у вас за дивные игры?
– Я же передал тебе сообщение Дэна. Он сейчас узнает местонахождение Ольги, когда узнает, позвонит мне, и я тебя довезу, – парень задумчиво посмотрел на собственный айфон, который он только что вытащил из кармана неформальной и жутко фирменной кофты.
– Ты? На чем, на спине? – скептически посмотрела я на нового знакомого. Такой, как он, явно мотоцикл не удержит, а насчет того, способен ли шарф машину водить, я глубоко сомневаюсь. Обычно у таких личностей из всего транспорта только скейт присутствует. Изредка самокат или велосипед.
– Не утрируй, Мария-Бурундук.
– А ты не называй меня так! – взъелась я, чувствуя, как голова идет кругом. – Мы с тобой на брудершафт не пили.
– Ну ты и злодейка, – покачал по-девчоночьи головой Ланде. – Я тебе помогаю, а ты орешь.
– Чем ты мне помогаешь?
– Я – связующее звено.
– Хорошо, звено, не называй меня больше Бурундуком. Я – Маша.
– Запомнил, – кивнул Ланде.
– Кстати, а что ты делал в холле кинотеатра? – дошло до меня, какой нужно задать вопрос. – Неужели у вашего Смерча всюду, куда ни плюнь, друзья?
– Я целенаправленно стоял в этом месте, потому что меня попросили, – загадочно отозвался красный шарф.
– Как это «целенаправленно стоял»? – я машинально продолжала оглядываться, ища глазами Ника или Дэна. И Князеву, да. Где эта гоблинша, там и парни… Может, она их приворожила?
– Я – часть плана. По идее, когда Ольга и ее… не знаю кто… парень выходили бы из кинозала, я должен был облить Олю коктейлем, чтобы у нее накапливалось все больше и больше отрицательных эмоций.
– Детский сад! – поразилась я.
– Но они выбежали так быстро и абсолютно не вовремя, что я этот коктейль чуть не вылил на Дэнва, который мчался за ними. Он остановился, описал тебя в двух словах и велел кое-что сказать тебе. А потом я ждал тебя, Мария-Бурун… Просто Мария.
Я внимательно посмотрела на мерзнувшего парня.
– И без просто, пожалуйста. Я тебе не мексиканский сериал. И ты считаешь такое поведение друга нормальным?
– Да, – легко ответил он.
– Тогда, может, ты ненормальный? Слушай, как так? Почему Денис Смерчинский попросил, а вы делаете, что он говорит?
– Ключевое слово: попросил, – пожал худыми плечами собеседник. – Он же наш друг.
– Близкий?
– Мне – да, – важно заявил парень. – Не слишком близких он бы не стал просить о такой щекотливой услуге.
– А Черри тоже близкий?
– И этот выродок тоже, – сквозь зубы ругнулся светловолосый, который, кстати, начал напоминать мне эксцентричного эльфа, сбежавшего из родного леса. – К большому несчастью.
– Чьему?
– Обычно моему. Отстань от меня со своим панком зеленым, пожалуйста. Идет? – видимо, напоминания о Черри приводили полунорвежца не в самое лучшее расположение духа.
– Идет, – легко согласилась я, понимая, что Ланде точно не любит зеленоволосого. – Слушай, может, я домой пойду?
– Нет! Дэн ведь сказал… – и в это время его айфон зазвонил. Вернее, загрохотал. Тяжелая музыка с вопящим скрим-вокалом надрывно стала доноситься из средства мобильной связи.
– Привет! Да. Она со мной. А Черри, кажется, забрали, – в мягком голосе прозвучало неприкрытое злорадство. – А я всегда говорил, что этот… ладно-ладно… Да, я передам трубку ей. Она злая, – и, выразительно посмотрев на меня, человек-шарф передал аппарат связи, во весь здоровый экран которого виднелась фотография Дениса собственной персоной: он, одетый в горнолыжный костюм, обаятельно улыбался на фоне белоснежных гор.
– Это ты? Как ты смог меня оставить, мухомор?! Ты что, издеваешься надо мной? Ты знаешь, что твои дружки устроили? Где ты сейчас? – посыпались из меня вопросы горохом.
– Чип, Чип, Чип, тише-тише, – успокоил меня голос Сморчка – так иногда разбушевавшихся или испугавшихся лошадок успокаивают. – Все в порядке! Все хорошо. Ты так была увлечена дракой, что я не стал тебя отрывать от нее, и поспешил за нашими объектами. Они, между прочим, тоже очень спешили. – В голосе прозвенело сожаление, но вот раскаяния я в нем так и не услышала.
– И где ты теперь с объектами? Ты меня, случайно, не дурачишь? – сердито спросила я.
– Конечно, нет! – в мелодичном голосе послышалось искреннее возмущение. – Я сейчас в кафе. Называется «Фарфоровая лилия», Ольга и Клара там.
– И что? – я пару раз слышала об этом заведении – оно, кстати сказать, специализировалось на парочках. Серьезно, второй этаж «Лилии» был разделен перегородками, и влюбленные могли наслаждаться друг другом за своими столиками, скрытые от глаз других таких же влюбленных. Маринка однажды была в этом кафе вместе со своим бывшим парнем и осталась после его посещения под впечатлением.
– И что? Ты тоже должна быть здесь, будем мешать дальше, – очень убеждающе произнес молодой человек. – Этот твой Клара решил сегодня пошиковать: взял такси, чтобы доехать до кафе, расположенного за пару кварталов. Да и не самое оно дешевое, скорее, наоборот.
– Сам ты Клара. А ты на мотоцикле, что ли, за ними помчался?
– Я что, глубокий клинический идиот, тащиться на стоянку? Я тоже поймал такси. Поэтому сейчас ты, Чип, тоже сядешь в машинку и приедешь ко мне, – судя по звукам, парень что-то пил, да и разговаривал спокойно, так, словно бы никуда и ни за кем не следил и не торопился.
Я тут же мрачно поинтересовалась:
– И что я там буду делать?
– Говорю же: мешать, – спокойно ответил молодой человек. – Кстати, партнер, знаешь, почему наши объекты ушли так внезапно?
– Нет. Почему?
– Им стало очень смешно из-за возникшей ситуации. Моя Ольга вообще смешливая девочка, – в голосе молодого человека сразу появилось тепло. Интересно, я доживу до того светлого дня, когда голос Ника будет теплеть только от одного упоминания моего имени?