Ева взволнована.
— У них в доме. Мы….
— Ты была дома у родителей Бэсфорда? — перебила она.
— Мы отвозили цветы, — недовольно отвечаю я. — Что в этом поразительного?
Ева закрывает улыбку рукой и мотает головой. Ничего не понимаю, долгое время я думала, что Бэсфорд странный, но Ева доказала, что не только он. Одним словом — друзья. Из троицы меня не раздражает только Дюк.
Глава 12
На следующее утро, Ева разбудила меня около семи. Ноги болели всю ночь, из-за чего я плохо спала. Кое-как встав с дивана, хочу принять душ, но Ева разворачивает меня обратно.
— Тебе нужно собраться с силами, чтобы к вечеру быть в норме
Я соглашаюсь. Если пойду на занятия, к концу дня ноги отвалятся совсем. По обычным будням, когда я возвращаюсь в комнату после учебы, сил не хватает даже на поесть, а про эту историю вообще молчу.
Наблюдая за тем, как Ева носится по квартире, я уснула.
— Сделай это, — шепчет Бэсфорд, касаясь губами моего уха. — Это не так больно, как рассказывают.
— Ты лишал девушек девственности?
— Не волнуйся, Гвенет, — смеется он, все также касаясь уха. — До тебя было множество и после будет столько же.
— Гвен!
— Ева, я не… сплю…
Открыв глаза, вижу Еву, которая все также носится по комнате. Самый страшный сон в моей жизни! Не считая сна про Мистера Бина.
— Который час? — спрашиваю я, приподнимаясь.
— Полвторого.
— Уже? — я быстро поднимаюсь на ноги, морщась от боли. — Когда вернуться родители?
— В четыре. Ужин запланирован на шесть, поэтому мы должны управиться за это время, — отвечает Ева, нарезая красный перец. — Нужно придумать легенду.
— О чем ты? — спрашиваю я, пытаясь закинуть ногу на ступеньку.
— О твоих ранах, конечно. Ты не сможешь скрывать это весь вечер.
— Что-нибудь придумаю, — отвечаю я, закидывая на следующую.
Прошла целая вечность, пока я шла до ванной комнаты, а еще столько же, когда возвращалась. Ева была права, такое не скроешь. Мы вместе придумали историю, о неуклюжей Гвен, которая запнулась об собственную ногу и полетела на коленях по ступенькам. Глупо, но мама поверила в это. Ей не было интересно, как это произошло, когда она увидела сам результат.
По прилету родителей все было готово. Ева одолжила мне одно из своих вечерних платьев, чтобы подол мог прикрыть бинты. Черное облегающее платье, подчеркнуло мою фигуру. Закрытые плечи сделали акцент на груди, увеличив ее. Чтобы волосы лишний раз не лезли на лицо, я заделала высокий, конный хвост.
По приходу семьи Мистера Фейна, мама познакомилась с Маргарет, и они быстро нашли общий язык. Пройдя за стол, родители начали обсуждать какие-то делегации. Бэсфорд и Ева о чем-то разговаривали, не обращая на меня внимания. Мне же все равно, потому что я знаю, что проблема решена и больше не повторится. Интересно, где Джек? Уже середина ужина, а его так и нет. Ева сказала, что самое сладкое на десерт. Страшно представить реакцию Мистера Харрисона, когда он узнает, что дочь решила связать свою жизнь с простым обывателем.
Как только мама встала с места, чтобы подать десерт, в дверь постучали. Ева, с полным ртом еды, посмотрела на родителей и побежала открывать. Сейчас начнется, что-то нереальное… Положив руки на колени, я начинаю нервно хрустеть пальцами. Несмотря на то, что ситуация меня не касается, я очень тяжело переношу подобное. Бегая глазами по комнате, я замечаю, что Бэсфорд наблюдает за мной, наклонив голову на бок. Кажется, что хмурый взгляд смотрит прямо в душу. Я поворачиваю голову и вижу Джека, который крепко держит Еву за руку.
— Папа, — обращается девушка к отцу. — Мой парень — Джек.
Мистер Харрисон смотрит на Бэсфорда, не понимая, что происходит. Несколько секунд, все молчат. Неприятное чувство… Обстановка накалена до предела.
— Принимай новенького, — смеется Мистер Фейн, хлопая друга по плечу.
— А как же… Бэсфорд? — спрашивает тот.
— Они играли на публику, дружище, — поясняет Мистер Фейн.
Я часто моргаю, наблюдая за происходящим. Оказывается, отец Бэсфорда все время знал об этой игре? Удивительно. Фейн младший все также смотрит на меня. Ухмылка на его лице начинает жутко раздражать.
Ева усаживает Джека за стол рядом с собой. Неловкое молчание решил прервать Мистер Фейн, задав мне вопрос.
— Гвенет, расскажи нам. Как так вышло, что ты посчитала каждую ступеньку этого дома своими коленями?
— Я просто слишком неуклюжая, — смеюсь я.
— Может тебя что-то расстроило? — спросил Бэсфорд, снимая сироп с мороженого.
Все резко посмотрели в мою сторону. Злость полностью поглотила все эмоции, и я глубоко вздохнула.
— На самом деле, я солгала, — отвечаю я. — Видите ли, у моей знакомой есть собачка — чихуахуа, маленькая такая… Он очень хитрый и считает себя лучше всех, несмотря на размер. Подруга уехала и попросила погулять с ним, я и согласилась. Мы нашли с ним общий язык мгновенно, но не все так просто… Я доверилась ему.
— А как звали собаку? — перебивает Джек, сдерживая смех.
— Бэсс, — отвечаю я, на что Ева усмехается. — Стоило мне присесть, чтобы заправить шнурки, этот породистый кобель, простите, увидел и побежал за себе подобной… Так, он прокатил меня по тротуару.
— Почему ты не рассказала? — спросила мама, смотря на меня.
— Нелепая ситуация, — отвечаю я.
— Всегда знал, что у такой, казалось бы, маленькой собаки столько сил, — говорит Фейн старший.
— Что только не сделаешь ради любви, — смеется Ева.
Все выходные я провела дома у Мистера Харрисона. Колени уже не так сильно болят, и я могла свободно передвигаться, не страдая от боли. Шерон за все это время не объявлялась и даже не связывалась со мной. Не понимаю, как после всего этого человека можно считать другом? Мое одиночество скрасили Ева и Джек. Они устраивали для меня вечер кино. Мама рассказывала, что после ужина пятницы Мистер Харрисон долго сидел на постели, пытаясь «переварить» произошедшее, и у него это получилось. Он понял, что с его стороны было глупо подталкивать дочь и сына друга на серьезные отношения. Как умный и деликатный мужчина, он предложил Джеку работать вместе на благо «DTTE», но тот отказался под предлогом, что хочет добиться всего сам без лишней помощи. Тем самым Джек поднялся в глазах отца выше. Оказалось, что парень родом из Лондона, семья переехала в Америку, когда ему было десять. Он закончил колледж с красным дипломом, несмотря на то, что Миссис Тэтчер была против выбранной сыном профессии — юриста. «Сейчас юристов огромное множество. Сомневаюсь, что ты особенный…», — цитировал свою мать Джек. Люди, в таких ситуациях, делятся на два типа. Первый: опускают руки и соглашаются с мнением родных. Второй: люди, которые пытаются доказать, что они не ошиблись в своем выборе. Тэтчер относится ко второму типу. Такие как Джек вызывают у меня восхищение. Пойти против всех, чтобы добиться успеха. Я уверена, что об этом парне как об известном юристе, мы еще услышим.
Бэсфорд после пятницы не появлялся, но мне от этого легче. Хорошо, что он понял ситуацию и пошел на встречу. Мы разные.
— Привет, — Дюк выглядывает из коридора. — У меня маленький сюрприз, но нужно закрыть глаза, иначе не получится.
Его улыбка все еще вызывает теплые эмоции. Отложив книгу, я закрываю глаза. Слышу, что шаги парня приближаются.
— Открывай, — шепчет он.
— Пионы! — пищу я.
— Знаю, что тебе нравятся именно эти цветы, — улыбается Дюк. — Единственное, боялся не угадать с цветом, поэтому решил взять палитру.
— Спасибо большое! — отвечаю я, обнимая букет.
Настроение в такие приятные моменты резко поднимается. Раньше я не понимала, почему все девушки радуются обычному букету цветов. В них же нет ничего особенного. Дело в том, что это мой второй букет… Отец никогда не дарил мне цветы также, как и Майкл, да и я считала это нормой. После всего начинаешь осознаешь как это приятно. Дюк очень добр ко мне, и я это ценю.
— Как твои ноги? Лучше?
— Быстро передвигаться пока больно, но терпимо.
— А как ты отнесешься к тому, если парень позовет тебя на свидание и проносит весь вечер на руках?
Я слегка ошарашена.
— Дюк, я не…
— Всего одно свидание, Гвен, — перебивает он. — Тебе это нужно.
Не уверена, что мне нужно свидание с лучшим другом парня, который мне нравится. Впервые осознаю, что Бэсфорд действительно нравится. Будет ли это правильно с моей стороны? Он же не думал обо мне, когда бросал ради той девушки целых два раза.
— Хорошо, но нужно вернуть это тело к восьми обратно, — говорю я, на что Дюк кивает.