— Пусти же!
Выдернув руку, бегу за ним. Все не может продолжаться таким образом! Каждый может сказать, что больше не появится, а смысл? Не понимаю, он обиделся или просто сдали нервы нянчиться со мной? Выбежав на улицу, подлетаю к двери, пока тот не успевает ее закрыть.
— Гвенет, иди в дом, — приказывает он, трогая лоб.
— Для чего ты это делаешь?
— Я пытаюсь уехать, понятно?
— Но для чего тогда целовал?
Начинается минута тишины, и я наклоняюсь ближе.
— Гвенет, ты замерзнешь, иди в дом.
— Не поступай так со мной! Для чего ты строишь из себя плохого парня?
— Да потому что я и есть такой! — кричит он и выходит из машины. — Я плохой, Гвенет! Ты можешь отрицать это, можешь не верить, но это так! Каждый из нас плохой, но я один преобладаю этим.
— В тебе нет ничего плохого, — отвечаю я и пытаюсь подойти ближе, но он делает шаг назад.
— Ты говоришь так, потому что хочешь верить в лучшее, но его нет, Гвенет, — разводит руками он. — Есть идеальные люди с идеальными принципами и взглядами — это ты.
— Идеальных людей не существует.
— Да, но какого черта, я считаю тебя такой?.. Мне не нужно иметь идеальное зрение, чтобы увидеть, насколько ты красива. Не нужен хороший слух, чтобы распознать твой смех среди миллионов других. Ум, характер, принципы, рассудительность, все это — ты. Я не такой. На твоем фоне я выгляжу, как зек. Мы могли бы построить отношения, о которых ты так мечтаешь, если бы ты появилась раньше.
— Бэсфорд, ты себя недооцениваешь.
— Нет, Гвенет, — он подходит вплотную. — Я себя переоцениваю.
Посмотрев в серые глаза, понимаю, что он говорит серьезно, но в чем смысл этой серьезности? Я так и не получила ответ на вопрос. Если он не верит в любовь, но всячески ее проявляет, как дать объяснение его поступкам? Может, у меня появилась хорошая возможность узнать его?
Бэсфорд смотрит на меня сверху вниз своим серьезным взглядом, а затем идет к джипу. Обернувшись, я не могу произнести ни слова, на что злюсь сама на себя.
— Гвенет, — Дюк застегивает штаны, забегая в комнату. — Прости меня, прошу!
— За что ты извиняешься?
— За Анжелу, — он присаживается рядом. — Я понятия не имел, что это она… Все произошло случайно!
— Дюк, все нормально. Мне не интересна эта история, — отвечаю я, прижимая колени к груди.
— Просто… я думал…
— Не надо…
— Надо, Гвен, — перебивает Дюк и берет мою руку. — Я знал, что это не ты… Она — не ты.
Я поднимаю глаза на парня. Он раскаивается, взгляд всегда говорит правду, но смысл всего происходящего? Не вижу смысла.
— Ты противоречишь сам себе.
— Нет, Гвенет, — говорит Дюк и подносит мою руку к груди. — Спроси.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я и трогаю свой лоб от недоумения.
— Спроси, знал ли я о том, что это была Анжела.
Я перевожу взгляд на свою руку. Сердце Дюка бьется ровно, но при этом интенсивно. Понятно, что он боится, но не понятно чего.
— Не так ставишь вопрос, — поясняю я. — Там были лишь мы вдвоем. Ты же говоришь, не знал о том, что это Анжела, но знал, что это не я. Бред, Дюк!
— Прости, Гвенет. Я понятия не имею, о чем думал.
— Просто забудь, — отвечаю я, одергивая руку.
Мне тяжело думать на счет Бэсфорда, а здесь еще и Дюк со своими извинениями.
— Я не хочу забывать об этом, пока ты не простишь…
— Дюк! — перебивает парня Ева. — Тебе еще не хватает, пошел вон отсюда!
— Гвенет, извини, — просит Дюк, прикасаясь к моей ноге. — Это же все глупости.
— Дюк, — повторяет Ева. — Не зли меня.
Дюк смотрит в мою сторону, я же смотрю на свои колени, не решаясь взглянуть на парня. Через несколько секунд, он встает и подходит к Еве. Я не слышу, о чем говорят лучшие друзья, а точнее не слушаю.
Бэсфорд ведет себя очень странно. Одна мысль, что мы больше не увидимся, нагоняет грусть, которая давит на сердце. Почему все так сложно? Возможно, из-за своих принципов, Бэсфорд не хочет рушить «репутацию» заурядного бабника, которая уже приелась к нему. Вопросов с каждым днем все больше. Я уже не вспоминаю о тех побегах к незнакомой девушке. Не знаю, о чем вообще думать и какие выводы делать.
Ева села на край кровати с измученным видом.
— Он не для тебя, Гвен.
— Мне надоело все это, — произношу я чуть слышно.
— Неизвестность пугает всегда. Я понимаю, малышка…
Ева садится рядом и приобнимает меня за плечи.
У меня нет особого желания рассуждать о вчерашней ситуации. Проснувшись утром, я чувствую запах маминых блинчиков, узнаю этот запах из тысячи. Вскочив с кровати, быстро бегу в ванну.
Я безумно соскучилась по ней, несмотря на то, что их не было всего два дня. Постоянные отъезды стали частью жизни мамы, ей безумно нравится путешествовать, пусть даже это небольшой городок по соседству. Интересно… Только сейчас задумалась, что с нашим домом. Точнее, что с ним собирается делать мама… Искренне надеюсь, что его не продали, от одной мысли становится грустно. Я выросла там, все мои знакомые находятся в том городе. Когда я была маленькой, папа запрещал мне выходить за пределы заднего двора, говоря, что за ним находится мир, в котором пропадают дети. В то время мне было безумно страшно и я верила в эти сказки. Мой первый поход в школу принес родителям большой опыт — не пугать детей.
Сегодня останусь в общежитии. С меня достаточно ночевок с очередными проблемами и конфликтами, которые стали частью моей бурной жизнедеятельности. Месяц назад я и подумать не могла, что окажусь в подобной ситуации. Однако, загадки Бэсфорда не оставляют меня ни на секунду.
Выйдя из ванной комнаты, направляюсь к окну, чтобы узнать настроение природы. Ветрено и пасмурно. Из вещей я взяла свободный, бледно розовый свитер и черную юбку. Мамин голос дает стимул быстрее одеться, чтобы наконец-то обнять ее.
Спускаясь вниз, на ходу заделываю пучок, чтобы на улице ветер не трепал волосы.
— Мама!
— Гвенет, милая, — улыбается она.
Что мне нравится больше всего, так это объятия мамы. Она выше меня, поэтому приходится приподниматься на носочки, но это стоит того. Ее запах как в детстве: сладкие духи, которые она меняет раз в месяц и запах кофе.
Поцелуй в макушку заставляет закрыть глаза. Мама — единственный человек, который спасает от нехороших мыслей, ничего при этом не делая.
— Гвенет, — кричит Ева и показывает на воображаемые наручные часы.
— Точно!
Я целую маму и бегу в сторону выхода, хватая с вешалки сумку и черную, кожаную куртку.
— Единственное, что в ней натуральное, — Ева сделала паузу. — В ней нет ничего натурального! Увязалась за мной, как собака, — рассказывает Ева об Анжеле, выходя из машины.
— Так не дружи с ней, — говорю я и закрываю дверь.
— Не помогает! Ты думаешь, я не говорила? Каждый раз, Гвенет…
Смотря по сторонам, замечаю Мейсона и Эшли, которые сладко обнимаются на нашем месте встречи. Они очень милые. Никогда не видела более идеальную пару, глядя на них, становится тепло, и улыбка появляется сама по себе.
Вернув взгляд на Еву, на заднем плане вижу Бэсфорда, который направляется к главному входу с учебником по биологии в руках. Сердце забилось быстрее, я счастлива, что он приехал на занятия. Смотря себе под ноги, медленный шаг кажется уверенным. Сегодня он одет в белую толстовку с капюшоном, поверх которой накинута любимая куртка. Челка спадает на лоб, а не взъерошена вверх как обычно. Я бы не смогла узнать его в таком виде, если бы не татуировка и знакомая куртка — совсем другой человек, но такой же красивый.
Пара девушек, при виде Бэсфорда начали интенсивно махать руками, громко разговаривать и смеяться, наблюдая за его реакцией. Он проходит мимо, не обращая внимания ни на одну из них. Загадочность цепляет. Желанный парень колледжа, о котором ничего не известно.
— Привет, — здоровается Дюк, загородив облик Бэсфорда.
Глубоко вздохнув, поправляю лямку от сумки.
— Меня ждут, — сообщаю я и обхожу парня. Дюк хватает мою руку.
— Отпусти ее уже, — заступается Ева.
— Дюк, все нормально. Я не обижаюсь на тебя, честно, — говорю я, и Дюк отпускает руку. — Все хорошо.
— Правда?
— Конечно, — улыбаюсь я.
Есть скрытая обида, но мне не хочется выяснять отношения, поэтому лучше просто держать себя в руках. Дюк не волнует меня так сильно как Бэсфорд. Возможно, Фейн хочет, чтобы за ним бегала очередная «фанатка», но этого не произойдет. В первую очередь, нужно ценить его решение, так я и сделаю. Всегда сложно отпускать человека, к которому есть чувства, который стал — твоим. Важность не в том, действительно ли это так, вовсе нет. Куда важнее, что мы испытывали, когда находились вместе. Все уходит в небытие, постоянно. Моменты остаются в памяти, а память остается в нас. Человек может уйти из вашей жизни, если считает нужным, это его выбор. Осознанный или нет, но карта — бита.