— Оливер, — произносит он с сильным английским акцентом, — я же просил ждать.
— Вы его папа? — удивляется Ева и выпрямляется.
Я тоже не могу сдержать удивления. Высокий блондин с карими глазами мило улыбается девушке, пока та находится в легком шоке. У парня четкие черты лица; прямой нос и отточенные скулы, которые привлекают внимание к пухлым губам.
— Ага, — соглашается Оливер, легонько пихнув Еву в живот. — Теперь понятно в кого я такой красавчик?
— Оливер! — с удивлением произносит отец, посмотрев на сына осуждающим взглядом.
— Что? Она сама меня так назвала.
Парень переводит взгляд на девушку, которая краснеет. Кажется, что она не может оторвать от него взгляда.
— Томас, — улыбается парень и тянет руку рыжеволосой, которая с неким восхищением ее принимает.
— Ева, а это Гвенет, — отвечает она, кивая в мою сторону.
— Привет, — улыбаюсь я.
У трапа вижу Роджера, который тащит за собой большой чемодан. Не удержавшись, бегу к нему навстречу и кидаюсь парню на шею. Хочется не пищать, но не получается. Я так соскучилась по нему, словно прошла целая вечность. Вцепившись, в мои губы, он одной рукой поднимает тело за талию. Голова начинает кружиться, а в глазах темнеет.
— Ты хоть понимаешь, как я соскучился? — улыбается парень, отстраняясь.
— Что, о чем ты? Конечно, не понимаю, — саркастично закатываю глаза и целую сладкие губы.
Мое отсутствие заняло всего-навсего минут пять, а Ева уже подружилась с Томасом и взяла его номер. Всю дорогу до дома, когда мы высадили Роджера, она разговаривала об этом парне. Оказалось, что его девушка родила Оливера в двадцать лет, а затем бросила Томаса с ребенком, найдя себе богатенького футболиста. Я не знаю эту девушку, а отвращение уже есть. Как можно бросить человека, с которым у тебя общий ребенок? Он же такой маленький, ему нужна семья с папой и мамой, но никак не по отдельности. В общем, осуждать таких людей, я могу и ни капельки об этом не жалею. Возможно, судьба мне еще кинет ответочку в лицо, но все равно я не перестану судить таких людей.
По приезду домой я совсем забыла, что наш дом теперь не только наш. Нужно перенастраивать свои эмоциональные позиции в благоприятное русло, чтобы не зацикливаться на негативе. Нужно радоваться, что в нашем доме теперь живет влюбленная парочка. Честно, о такой мысли меня начинает тошнить. Я не против любви, я не против отношений, но не знаю… Слишком сложно описать именно эту ситуацию.
Потягиваясь, прохожу мимо дивана, где сидят Бэсфорд и Адриана. Хорошо, что Роджер пригласил нас с Евой поужинать вместе. Есть лишний повод не видеть Бэсфорда.
Приняв ванну, иду к Еве, чтобы не скучать в одиночестве. Она профессионал в поднятии настроения, когда бывает очень грустно. В ее комнате есть множество «заначек» со сладостями, которые она умело прячет. Она запретила себе, есть сладкое, когда поняла, что после одного кубика шоколада ее лицо покрывается прыщами, из-за которых девушка очень комплексует. Такая незначительность выводит сестру из себя, хотя она говорит, что всем глубоко наплевать на эти недостатки.
Валяясь на кровати, Ева предлагает посмотреть фильм, чтобы занять время до ужина. Конечно, мы не собираемся избегать парочку до конца недели, но лучше лишний раз не пересекаться. Включив фильм, девушка поняла, что смотреть без еды — неинтересно. Действительно! Неважно, что никто не хочет спускаться вниз.
— Предлагаю решить это по-взрослому, — с серьезным лицом говорит девушка, приподнимаясь. Закатив глаза, ставлю кулак вперед. Да, когда Ева предлагает сделать что-то по-взрослому, она имеет ввиду игру в «Камень, ножницы, бумага». Я уже говорила о том, что ей пора взрослеть?..
— До трех побед, — поясняет девушка и щурит глаза. — С каждой победой идут ножницы.
— Быстрее, — вздыхаю я и начинаю трясти кулаком.
Спускаясь по лестнице, часто оглядываюсь. Господи, нужно всегда отказывать Еве в этой игре! Это безнадежно. Такое впечатление, что я пересмотрела фильмов ужасов и теперь ищу убийцу в доме. Заметив, что в гостиной уже никого нет, победно улыбаюсь и продолжаю спускаться. Обломись, Ева! На кухне тоже никого не оказалось. Открыв навесной шкаф, достаю три пачки попкорна и вываливаю все в большую емкость. Микроволновка сделает его минут за пять, поэтому я успею быстро вернуться, никого не встретив. Наклоняя голову в бок, часто моргаю, наблюдая за тем, как крутится тарелка. Неожиданно ощущаю на шее знакомое дыхание, которое заставляет выдохнуть. Нет никакого испуга, и, кажется, что я не могу пошевелиться. Когда рука с татуировкой тянется за кружкой рядом с моим лицом, начинаю дышать равномерно. По телу бегут мурашки, когда тепло от тела Бэсфорда исчезает. Нужно срочно взять себя в руки.