Ссора — мир. Мир — ссора. Она идеальна, а я моральный урод. Все закономерно. Впервые за долгое время мне не хотелось секса. Я знал, что она девственница, поэтому долго не решался изменить ее. Конечно, мне безумно хотелось, чтобы красивое тело принадлежало только мне, но Гвен — не просто красивое тело. Ум, характер и принужденность — главное, что смогло сразить. Тогда, когда нервы были уже на пределе, я решился на любовь. Ее зрачки были максимально увеличены, а я сражен от восхищения. Лицо наверняка выдавало влюбленного идиота, но Гвен была слишком влюблена. Телефонный звонок от Греты все испортил, она попросила приехать, а если я откажусь, то видео попадет к Гвенет. Ничего не сказав божеству, я поехал к бывшей, чтобы поставить ее на место и забрать видео, но содеянное уже имело последствие.
— Как-то долго тянется твоя месть, — сказала она, прикасаясь ко мне. — Неужели Бэсфорд Фейн — это всего лишь слабак бросающийся словами?
— Я приехал за записью. Отдай его, Грета. Игры закончились, а любовь прошла.
Она поняла. Грета поняла, что Гвенет не является жертвой. На ее лице появилась злость, благодаря которой я поймал шлепок ладонью щекой.
— Нет, Бэсфорд, — скалилась она. — Игры только начинаются. Ты сделаешь все то, что сказал, иначе весь колледж узнает об этом видео. И вряд-ли кто-то поверит, что ничего не было между Юинг и бабником, который имеет всех и вся.
Также она сказала, что копии есть у каждой из ее подруг. Мне не отвертеться.
Безвыходная ситуация пугала. Отец отправил меня на две недели в соседний штат, чтобы я мог контролировать процесс подписания договора. Каждый день я писал Гвенет, но та не отвечала. Ева периодически писала мне и говорила, что с Гвен все отлично. Я метался и скитался, не зная, как поступить. Хочется сказать, но она не поверит, но, если тянуть, будет еще хуже. Когда я вернулся в город, сразу поехал к общежитию, чтобы поговорить с Гвен, но там ее не оказалось. Хэллоуин делал город мрачным прямо как мое настроение. Дюк написал про какие-то пригласительные, которые меня мало волновали, но услышав знакомое имя, я мигом договорился с организаторами. Стоя на балконе, долго пытался найти взглядом знакомый силуэт, и это случилось. Заметив Гвенет, я приоткрыл рот. Не понимаю, как девушка может быть такой шикарной?.. С ума сойти. Ее короткое белое платье напомнило детство. Практически такое же было на ней при первой встрече. Оглядываясь по сторонам, вижу блондинку, которая моментально вешается на шею. Сложно описать, как в тот момент было противно обнимать других, когда твоя находится неподалеку.
Когда мы присоединились к Дюку и Гвен, я пытался не так часто смотреть на красивую девушку, но, черт, как это сложно! Мой сарказм — это защита. Когда Гвенет называла имена других парней, я был готов найти каждого из них и свернуть их шеи. Даже Дюк казался мне соперником, который производит хорошее впечатление на божество.
Я украл ее. Украл и увез к себе. Она хотела узнать меня, но я не мог ничего сказать, однако надеялся, что вопросы будут незначительными.
— Что означает шрам в виде надписи на левой руке? — спросила она.
— Следующий вопрос.
Мое внимание отвлекал корсет, который плотно сжимал ее талию. Я безумно хотел ее в ту минуту.
— Ты еще на этот не ответил.
— И не собираюсь, — как можно холоднее ответил я.
— Но ты же сказал, что я могу задать вопросы! А теперь просто отказываешься от слов?
— Не приятный момент из жизни. Довольна? Этот вопрос был за два. И мы не договаривались о вопросах, речь шла только о деталях, которые делают из тебя странную вещь.
Заметив ее растерянность, я приоткрыл губы. Она же слишком нежная, а я в таком тоне, да еще и с оскорблением.
— В-вещь? — заикается она. — То есть, для тебя я вещь?
Глаза Гвенет начинают мутнеть, и мне безумно хочется удариться об стену в отместку за то, что позволил себе заставить ее плакать. Поднявшись с места, она ринулась к выходу, и мое сердце лопнуло. В тот момент хотелось плакать вместе с ней. Пытаясь сделать вид, что я ничего такого не сказал, чувствовал себя дураком, но ее любовь была сильнее любой обиды.