— Ты чего? — спрашиваю я с испугом, и он мягко улыбается. — Кто-то смотрит?
— Поехали со мной, — говорит Бэсфорд, и я часто киваю.
Выйти из воды оказалось легко, а вот уехать не очень. Дюк разводил руками и спрашивал, куда мы собрались. Ответить я не смогла, поэтому Бэсфорд взял ситуацию в свои руки и сказал, что отвезет меня домой.
Впервые за долгое время я вернулась в его дом; здесь ничего не изменилось, и это радует. Картины его матери теперь висят повсюду. Шагая по лестнице, замечаю тот портрет, который нарисовала для меня Маргарет.
— Ты оставил его, — говорю я, и Бэсфорд со слабой улыбкой тянет мою руку дальше. Открыв дверь в свою комнату, он идет к шкафу, пока я осматриваюсь, ощущая «дежавю».
— Вот, — Бэсфорд тянет свою белую рубашку, — переоденься.
Выполнив поручение, медленно шагаю по комнате, рассматривая фотографии, которых раньше здесь не было. Мистер Фейн, Маргарет, Бэсфорд и Ланфорд мило улыбаются, смотря прямо в камеру. Так жаль, что мистер Фейн не смог побыть подольше с сыновьями, это действительно очень грустная история.
Присаживаюсь на край кровати и оборачиваюсь. Бэсфорд стягивает с себя мокрую футболку, а затем медленно подходит ко мне и тянет руку, я поднимаюсь, часто моргая. Присев на кровать, он сажает меня к себе на колени.
— Я люблю тебя, — говорит он, убирая прядь волос. — Я не изменил в отношениях только тебе, Гвенет.
— Я знаю, что до Греты ты уже… «коллекционировал» девушек.
— Если хочешь, я расскажу тебе все, только не убегай. Ты же чувствуешь это.
— Чувствую, что?..
— Меня, — говорит он, касаясь кончиками пальцев моего бедра. — Я не верю, что ты ничего не испытываешь ко мне.
Так странно, но я не могу думать, ни о ком кроме Бэсфорда. Мне безумно хочется, чтобы он касался меня без остановки.
Дав согласие на рассказ, я узнала все из первых уст. Бэсфорд полюбил секс, когда ему исполнилось четырнадцать. Он не назвал имени, хотя наверняка помнит ее. Увлеченность чужими эмоциями на его и его прикосновения стала приносить удовольствие, которое питало. Некоторые велись на деньги, кто-то на внешность и авторитет, а кто-то на хриплость голоса. От названного числа у меня помутнело в глазах. «Сорок четыре с перерывами», — сообщил он. Конечно, сложно представить такое, но воображение у меня хорошее. «Коллекция» заключается в том, что Бэсфорд запоминает особенности и записывает их в дневник — ужасно дико. Каждая девушка особенная и ему стало интересно, в чем заключается особенность каждой.
— В моем приоритете брюнетки, — говорит он, показывая «дневник». — Хезер Баррингтон — англичанка, повелась на тачку «Ferrari» 1961 года. В постели начинает выкрикивать имена других парней, чтобы партнер зверел.
На фотографии брюнетка с карими глазами и множеством веснушек на носу. Возможно, что я ошибаюсь, но ее глаза выглядят лицемерными.
— Элла Фишер, — продолжает он, перевернув страницу. — Ее привлекло то, что я читал Фицджеральда.
— Они ведутся даже на книги? — спрашиваю я с ужасом в глазах, и парень пожимает плечами, как бы доказывая факт.
— Я никого не заставляю спать со мной, Гвенет. Все девушки сами начинают делать этот шаг.
— И… какой шаг они делают?
— Тянутся к ремню джинс, — отвечает он с безразличием.
Я опускаю глаза, смотря на очередную фотографию девушки.
— Тебя здесь нет, — говорит Бэсфорд. — Я не смог включить тебя в этот список.
Не знаю, что и сказать. Все это так странно, что реакция заснула.
Листая эту «коллекцию» искренне жалею всех этих девушек. Каждая совершеннолетняя даже те, кто был в четырнадцать. Они шли на это намеренно, но думали, что получится великая любовь, которая будет вдохновлять их.
— Адриана уехала обратно в город, мы расстались, — сообщает он.
— Почему?..
— Я не могу причинять ей боль, а говоря, что никого не люблю, я вру вдвойне.
Посмотрев в серые глаза, пытаюсь хотя бы прийти в себя. У меня нет никакой реакции на эту тетрадь, вернее я не знаю, как реагировать. Я точно знаю, что зацепило меня в этом парне — глаза. Это были именно глаза. Они меняли не только цвет, они меняли все вокруг. Они менялись, когда смотрели на меня. Бэсфорд менялся. Не было первичного момента, чтобы я цеплялась за ремень его брюк. Я цеплялась за него.
Листая тетрадь, я ушла глубоко в себя. Блондинки, брюнетки, рыжие, полные, худые, но все симпатичные. Да, они ведутся на пустяки, но они же люди. У каждого человека свои ценности. Бэсфорд забрал тетрадь, но мой взгляд до сих пор прикован там, где она была.