Осмотрев маленький дом снаружи, восхищаюсь простотой, мне всегда нравились такие домики. Как только я намереваюсь постучать, женский голос сзади привлекает к себе внимание.
— Вам что-то нужно?
— Здравствуйте, — улыбаюсь я и подхожу к красивой женщине в джинсовом комбинезоне и перчатках для работы с землей. — Я ищу Джексона Мориса.
— Вы уж простите, но вы не выглядите как его знакомая.
— Конечно, — слегка улыбаюсь я. — Видите ли, ваш отец был знаком с одним парнем, который имеет семейную связь с моим молодым человеком.
— Глория? — слышится голос с заднего двора. — Все нормально?
— Пап, тут с тобой хотят поговорить, — кричит дочь в ответ. — Проходите.
Улыбаюсь в знак благодарности и иду по каменной тропинке, которая ведет за дом. Заметив мужчину в инвалидном кресле, который сидит ко мне спиной, начинаю говорить:
— Мистер Морис, здравствуйте. Я бы очень не хотела тревожить вас…
— Тише, — перебивает он, показав указательный палец, — подойди ко мне.
Глубоко вдохнув, медленно подхожу к мужчине и становлюсь рядом.
— Ты очень юна по голосу.
— Мне двадцать один, сэр, — сообщаю я.
— У тебя дрожат колени, когда ты видишь что-то отвратительное? — неожиданно спрашивает он, смотря перед собой.
— Н-нет?..
— Тогда присаживайся напротив.
Непониманием и смотрю на кресло, которое расположено напротив мужчины. Не понимаю, к чему такие вопросы, но выполняю его поручение и застываю.
— Лицо со временем состарилось, но шрамы вокруг глаз остались, — поясняет он.
Под глазами у мужчины множество шрамов, которые расположены то вертикально, то горизонтально, он слепой.
— Мистер Морис, я здесь по поводу Линфорда Фейна.
— Ты дочь Бэсфорда? — спрашивает он.
— Нет. Бэсфорд — это внук Линфорда Фейна, сэр. Сыну Линфорда дали другое имя после смерти отца.
— Возможно, я бы мог прочитать об этом в газетах, но возможности не было, сами понимаете, — вздохнул он с грустью. — Они списали меня со счетов, когда из глаз пошла кровь.
— Вы не будете против, если я буду записывать то, о чем вы говорите?
— Так даже лучше, ведь да?.. Я долго ждал, что ко мне придет Бэсфорд и спросит об отце, но… душа Фейнов глубока как марианская впадина с тайнами в середине и истиной на дне. Линфорд мог говорить глазами — это действительно так. Враги при виде его становились друзьями, насколько он пронзительный.
Удивительно, что они с Бэсфордом так похожи. Когда кто-то говорит о Линфорде, я представляю внешность Бэсфорда.
— Когда убили Катерину, убили и часть Линфорда, а спустя пару дней забрали и вторую часть.
— Очень жаль, что все это было упущено и убийцу не нашли.
— Ты многое не знаешь. Надеюсь, что ты никогда не поймешь, что истинные враги — это наши близкие друзья.
После его слов я поникла, вспомнив о Шерон.
— Харрисон и Боде друзья детства, они братья из поколения в поколение, однако власть слепит каждого. Отец Линфорда был жестоким человеком, и об этом знали все, но не воспринимали его так серьезно, а стоило бы…
— Что он сделал? — интересуюсь я, включая диктофон.
— Убил своего сына руками братьев. — Мужчина сделал паузу, а затем продолжил: — Понимаю знак молчания, однако я не вру. После похорон Катерины, все братство съехалось в резиденцию «Адских псов», чтобы найти убийцу, но началась перестрелка. Никто не видел их, и создавалось впечатление, что выстрелы исходят отовсюду. Я был рядом с Линфордом, мы разговаривали у него в кабинете, и, кажется, Фейну становилось лучше после смерти жены. Тишина в резиденции. Хлопок. Парни любили пострелять, поэтому никто из нас не придал значения этому, но я все равно решился выйти. Я вышел на балкон, чтобы осмотреться…
— Если вам тяжело об этом говорить, не говорите, — предупреждаю я, волнуясь.
— Нет, все нормально, просто вспоминать об этом — прожить заново. Боде хотел сделать все незаметно, но я смог взглянуть ему в глаза перед тем, как он выдавил мои. Несколько секунд он царапал ногтями кожу под глазами, а затем когда я совсем ничего не видел, Боде перекинул меня через перила. Помню только хруст позвоночника.
Кажется, что не он не готов об этом говорить, а я не готова слушать. От знакомых фамилий я вздрагиваю, представляя опять же своих знакомых.
— Я не мог потерять сознание из-за боли в глазах, а затем началась та самая перестрелка. Собрав все силы в кулак, я все-таки смог открыть глаза и наблюдать за тем, как мои братья один за за другим падали на бетонный пол. Я отчетливо помню, как Линфорд выкрикивал мое имя, думая, что я мертв. Он склонился надо мной, но я не мог произнести ни слова. Я не смог сказать, кто устроил все это, но затем Линфорд лично увидел. Зрение постепенно покидало меня, и последним, что я увидел в этой жизни, была смерть Линфорда Фейна.