— О чем думаешь? — спросил Бэсфорд, не отрываясь от телефона.
— Я устала, — отвечаю я, уставившись в потолок.
Он оглянулся.
От одной мысли, что произошло со мной за последний месяц, воротит. Не хочется, чтобы так было и продолжалось.
У Бэсфорда завибрировал телефон. Когда он ответил на звонок, я стала свидетельницей разговора с какой-то девушкой.
— Да? — отвечает он, встав с кровати.
— Приезжай ко мне, — мурлычет женский голос.
— Пожалуйста, не сегодня, — просит он, посмотрев на меня.
В его глазах страх из-за этого по телу побежали мурашки. Поднимаюсь с кровати, пытаясь прислушаться.
Кто, черт возьми, она такая? Бэсфорд отходит к двери, и я не могу слышать продолжение.
— Пожалуйста, не нужно, — принуждает он. — Ладно, хорошо.
Я встаю с места и на ходу хватаю сумку. Бэсфорд до сих пор держит телефон возле уха, смотря в пол. Вылетая из комнаты, ощущаю, что глаза слезятся. С трудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Спускаясь по лестнице, слышу, что Фейн бежит за мной. Зачем он усложняет, не нужно идти за мной…
— Гвенет, — кричит он и хватает меня за руку. — Прошу, не уходи!
— Бэсфорд, отпусти, — отвечаю я, пытаясь уйти. Притянув меня к себе, мы прикасаемся лбами.
— Я не могу сказать, но мне нужно отъехать, Гвенет. Прошу, подожди меня здесь, — говорит он, и целует в лоб. Схватив ключи, парень выбегает на улицу.
Минут пять я нахожусь в ступоре. «Гвен, уходи», — твердит внутренний голос, но сердце приказывает ждать.
Почему он так сорвался, когда попросили? Моментально, несмотря на то, что сам привез сюда.
Все четыре часа я просидела на диване. Встав, слезы потекли сами по себе. Взглянув на время, я поняла, он не придет.
Ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Джинсы начали прилипать, и красная жидкость растеклась по синей ткани. Не чувствую физической боли. От истерики я не замечаю, что издаю громкие стоны. Обхватив голову руками, качаясь взад-вперед, тем самым растираю кровь по ковру. Из-за жесткого ворса кожа стирается, усугубляя раны.
Зачем он обещает? Зачем? Нужно было сразу убегать, как только я заметила, что он проявляет ко мне внимание. Зачем?
— Гвенет!?
— Зачем?
— Тише…
Прижав меня к себе, я долгое время не могу понять кто рядом. Раны на коленях завыли, вздохи усилились. Я уже не плачу, всхлипывая поднимаю голову.
— Дюк…
— Поехали, — перебивает он и берет меня на руки.
Боль в коленях усилилась — адская боль. Открыв дверь ногой, Дюк идет к машине. Что мне сказать? Только сейчас осознаю, какую картину увидел этот парень. Усадив меня, он бежит на свое место. Машина с визгом разворачивается.
— К Еве, — говорит он. — Не волнуйся, ваши родители улетели в другой город.
С облегчением выдыхаю. Не хватало еще мамы в истерике и расспросами, что и как. На самом деле, сейчас меня заботят лишь джинсы, которые намертво прилипли к коже. Дюк помогает тем, что не расспрашивает о происходящем, или просто знает его сюжет. Никогда не испытывала такого отчаянье, не знаю, что на меня нашло…
Подъехав к знакомому месту, я не спеша вылезаю из машины и направляюсь домой. С каждым шагом ноги болят все сильнее, из-за боли я останавливаюсь и морщу нос. Дюк молча подхватывает меня на руки и начинает подниматься по ступенькам. Открыв дверь, мы прошли к дивану, где Ева смотрела очередной фильм для подростков. При виде нас, она несколько секунд не подает признаков жизни, Дюк аккуратно усаживает меня рядом с рыжеволосой.
— Какого хрена? — возмущается она, указывая на мои колени.
— Упала.
— Вот, сволочь, — отвечает Ева и достает мобильный, я хватаю ее за кисть.
— Это правда, — смотрю ей в глаза. — Он уехал до того…
— Уехал? — переспрашивает Ева, переведя взгляд на Дюка, тот кивает. — После звонка уехал?
— Д-да. Вы что-то знаете?
— Нет, — отвечает Дюк и идет в сторону кухни.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это ложь. Друзья покрывают Бэсфорда постоянно. Не говорят о нем, не упоминают лишний раз, хотя наверняка знают о нем все до мелочей. Невозможно не знать человека, с которым ты рос на протяжении всей своей жизни.
Спустя час Дюк уехал домой. Ева помогла обработать раны. От сильного удара об пол кожа порвалась, а я усугубила повреждения лишними движениями. Джинсы сразу полетели в мусорный бак, несмотря на мои предложения замочить их. Колени пришлось обмотать бинтом, чтобы ночью одеяло не прилипло к ним.
Спустив мне одну из своих футболок, одеяло и подушку, Ева легла рядом.