После с этого (примерно с середины II в.н.э.) происходит подъем выразительной Черняховской археологической культуры, благополучие которой было связано с торговлей хлебом на рынках Римской империи. Были ли эти два события (оживление хозяйственной жизни у славян и внимание императора к этому региону) как-то между собой связаны или имело место просто совпадение? На этот вопрос ответить трудно. Несомненным, однако, является то, что в памяти черняховцев последующих поколений должны были остаться воспоминания о начале их экономическое процветание после любезного обращения к ним Траяна с посольствами, комплиментами, подарками, купцами, торговыми льготами и т.д. В последующие десятилетия и века память о «Трояне» должна была только укрепиться. Большинство римских императоров обожествлялось после смерти. В каждом городке был посвященный им храм со специальной коллегией жрецов-августалов. Отправление этих культов было прямой «почетной обязанностью» каждого подданного Рима (в прочих культах они могли участвовать по своему желанию). Но Траян не был в числе «большинства». Он был официально признан самым лучшим императором за всю историю Империи (при жизни). И, значит, культовая статуя Траяна выделялась во многих «августовских» храмах, а, тем более, на северо-востоке Империи, которую Траян почтил присутствием или даже сам завоевал. И легко можно представить, что греки Ольвии, не знающие границ в лести, почтили покойного принцепса (а, вероятно, и еще живого) самым роскошным культом, до которого только могла додуматься их эллинская гениальность. И, несомненно, что участие в культовых мероприятиях принимали славянские купцы, бывающие в Ольвии и других городах Империи (за отказ от этого казнили ранних христиан; иноземцев, конечно, не казнили, но и относились за это к ним, как к варварам, а для купцов такое отношение во всех смыслах убыточно).
Итак, сравним упоминания «Трояна» в «Слове» с исторической действительностью поздней античности и раннего Средневековья:
1.«Были вечи Трояни, минула лета Ярославля» [Слово 1974: 38]. Итак, «трояновы вечи» – это II-IV века расцвета Черняховской культуры, все верно.
2.В «Слове» «Обида...вступила... на землю Трояню». [там же: 40], то есть, враг вступил на Русскую землю. Нетрудно понять происхождение эпонима. Черняховцы не имели собирательного названия для себя. Они состояли из множества мелких племен, объединенных в три союза (об этом далее). Их объединяли уклад хозяйственной жизни, определенная взаимопомощь во внешней политике, язык и культура. Но все эти факторы – слишком очевидны, чтобы быть заметными и вызвать к жизни некое обобщение в народной массе. Поэтам и певцам пришлось придумать довольно искусственное понятие «Троянова земля», чтобы выделить не только, скажем, тиверцев, но и не все славяноязычные народы, а только тех, чьи купцы приезжают в Ольвию и приносят жертвы статуе Траяна.
3.«О, Бояне... Абы ты сиа полкы ущекотал, ..., рища в тропу Трояню чрес поля на горы» [Слово 1974: 35]. Исследователи связывают выражение «тропа Трояна» с колонной Траяна в Добрудже (латинское «тропеум Траяни»). Где могла находиться та «тропа», куда мог «рискать» Боян, вероятно, профессиональный придворный певец? Направления на север и запад отпадают вполне. Юго-Восточное стратегическое направление создавало славу народным героям, вроде Ильи Муромца, но не князьям с их дружинами. И остается только Юго-Запад, через Балканы или Черное море, «на Царьград» (как раз мимо колонны Траяна), куда и в самом деле шли великие и не очень русские князья от Кия (конец V-VI в.н.э.) до Ярослава Мудрого и возвращались со славой и без нее. Почему именно «тропа»? У многих народов, при объяснении малопонятных слов используются «народные этимологии» и «говорящие переводы». У греков заимствованное на Востоке имя богини Афродиты (аналог семитской Астарты) часто объяснялось через слово «афрос» – пена. Название священного города иудеев Ершалаима греки произносили «Иерусалим» от греческого «hieros» – священный. А «перевод» Бояна «тропеум» – «тропа» еще и связан с тем, что князья в походе (само современное слов «поход» – почти синоним слова «война») и не видели «земли», а видели, в основном, «тропу». Главное же в том, что к VI веку (времени первых «Боянов») выражение «троянова земля» было уже «занято» другим значением, и певцам пришлось искать другие слова для обозначения земель, когда-то принадлежавших Марку Ульпию Траяну.