Выбрать главу


Она стояла близко, и Кащей вдруг почувствовал, как
опасно мало воздуха между ними. В её взгляде не было страха - только усталость и странное доверие. «Она смертная. Хрупкая. Но почему я думаю не об этом? Почему думаю о том, как хочется коснуться её волос? Почему в груди огонь, которого я не знал веками?». Его пальцы дрогнули на ручке двери. Он смотрел на неё сверху вниз и чувствовал, как внутри поднимается волна желания - жгучего, как пламя в очаге. Но он сжал зубы. «Нет. Нельзя. Она сделала шаг ко мне сама, и я не имею права забрать у неё этот выбор. Даже если она смотрит так… даже если я сгорю изнутри.»
Василиса заметила, как он замер, и её голос прозвучал мягко:
- Спасибо.
Он выдохнул, будто это слово отрезало его от соб-
ственных мыслей.
- Отдыхай, - произнёс он.
Он открыл дверь и пропустил её вперёд. Её лёгкий
шаг прозвучал в тишине. Она обернулась ещё раз, за-
держав взгляд на нём дольше, чем нужно. И этот взгляд был искрой - короткой, но яркой.
Кащей остался в коридоре. Он сжал кулак, словно
удерживая себя силой.
«Я хочу её. Хочу так, что это убивает спокойствие,
которое я берег веками. Но я должен быть сильнее желания. Если я позволю себе сорваться сейчас - я разрушу то, что только начинается.»
Дверь тихо закрылась, и в коридоре остался только
он и тьма. Но в груди тьмы впервые за века теплился огонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Комната встретила её мягким светом свечей и тишиной. Каменные стены, дубовое изголовье кровати, мех у изножья, тяжёлые шторы на узких окнах. Всё было просто, но удивительно надёжно, как сам дом.


Василиса коснулась рукой покрывала - грубое, но и
мягкое. И вдруг её охватило ощущение: он сам подумал обо мне. Кащей. Он не отдал приказ слуге показать дом, не бросил её на произвол. Он провёл её сюда, открыл дверь и сказал, что это её дом.
Она опустилась на край кровати. Волосы ещё хра-
нили тепло бани, по коже бежали лёгкие мурашки, но
внутри было странное спокойствие. «Он страшный. Его боятся все. Даже богатырь с дружиной отступил. Но рядом с ним мне не страшно. Наоборот… будто я впервые могу выдохнуть.»


Она вспомнила его фигуру в коридоре: высокий, с
тенью, что падала на стены длинным силуэтом. И то
мгновение у двери, когда он замер, будто борясь с са-
мим собой. Она видела это - он хотел шагнуть ближе,
но остановил себя.


«Почему он сдержался? Мог бы… и всё. Но не сделал. Может быть, потому что уважает? Потому что я
сама должна выбрать?»
Она легла, глядя в потолок. Огонь свечей колыхался,
тени медленно скользили по камню. И в этих тенях не было больше пустоты или ужаса. В них было что-то новое - тихое, опасное и в то же время живое. «Кащей…» - пронеслось у неё в мыслях. И впервые за долгое время она уснула не в страхе, а с чувством, будто впереди не только ночь, но и что-то большее.
Кащей сидел в большом кресле у каменного очага.
Пламя потрескивало, бросая тени на стены, и эти тени двигались, будто оживали. Он опёр локоть на подлокотник, подбородок - на ладонь и смотрел в огонь, но не видел его.

Перед глазами всё ещё стояла она. Василиса. Влаж-
ные волосы после бани, блеск усталых глаз, шаги по
каменному коридору. И то мгновение у двери, когда её взгляд встретил его - доверчивый, открытый, слишком близкий.
«Я хотел коснуться её. Одного движения было бы
достаточно. Но я остановился. И правильно сделал.
Она смертная. У неё должен быть выбор. Если я нарушу его - я не лучше тех, кто хотел её силой, я должен почувствовать, что она сама готова сделать шаг.»
Он сжал пальцы, и суставы хрустнули. Огонь качнулся в очаге.
«Но почему во мне горит? Почему я думаю о её голосе, о том, как она смотрит? Сотни лет я жил без этого. Никто не оставлял в душе след. Все было без огня. Сотни лет мне было всё равно. И вдруг - искра. В ней есть жизнь...Та, что у меня отняла вечность.» Он поднял взгляд на факел над очагом, и его глаза сверкнули в отблесках пламени, откинулся в кресле, закрыл глаза на миг, но сразу открыл снова - сна не было. Внутри него боролись две силы: желание и долг.
«Я могу взять её. Могу сделать своей. Но тогда я
сломаю то, что только зародилось. Она пришла сама.
И только она решит, останется ли рядом. Моя задача - ждать. Ждать, пока её шаг станет твёрдым. Даже если в это время я буду гореть изнутри.»
Кащей вдохнул глубоко, медленно выдохнул. Пламя
в очаге треснуло, вороны закаркали где-то за окнами. Он поднял голову и посмотрел в темноту, где был её покой.
«Пусть спит. Пусть набирается сил. Завтра я увижу
в её глазах - страх или решимость. И от этого будет зависеть всё.»
Он остался сидеть у огня, словно камень, неподвиж-
ный и тяжёлый. Но внутри этого камня впервые за века жил огонь, который он не мог потушить...