- Свобода, - прорычал он. - Слово, что гниёт, как язва. Пусть бегут. Мы выжжем каждую тропу, ведущую к нему. Мы вырвем из сердец эту тварь.
Он обвёл взглядом дружину, и каждый почувствовал, как холод этого взгляда впился в кожу.
- Пусть знают: земля принадлежит нам. Их песня кончится. Их выбор - будет похоронен.
Факелы затрещали, дым поднялся к потолку. зале снова гулко загрохотали кулаки о столы. Но даже сквозь этот шум каждый слышал: весть о беглецах уже пустила корни.
Глава X. Беглецы
Ночь легла на землю туманом. Луна висела низко,и дорога серебрилась в её холодном свете. По просёлку шагала группа людей - не больше двух десятков. Их шаги были неровными, тяжёлыми: кто-то спешил, кто-то еле переставлял ноги, кто-то оборачивался каждые несколько мгновений. Старик шёл впереди. Его звали Агафий, и он когда-то владел клочком земли за рекой. Но землю у него отняли, записав в пользу «княжеского двора». С тех пор он работал на чужом поле, пока не понял, что сил больше нет. Внук уговаривал его остаться, но Агафий впервые за долгие годы упрямо сказал:
- Лучше умереть в лесу, чем жить рабом. Рядом шла женщина по имени Ульяна. Ей было всего двадцать, но лицо её было усталым, словно ей минуло пятьдесят. В Оковце её собирались насильно выдать замуж за богатого сотника, старше её вдвое. Она убежала в ночь перед свадьбой, уведя за руку младшую сестру, девчонку лет десяти.
- Там, у Кащея, - шептала она, - мы сами решим, с кем жить и как жить.Шёл и молодой кузнец - Семён. Его руки были крепкими, с чёрными прожилками от угля. В Оковце он ковал цепи. День за днём. Его учили гордиться этим: «цепь держит порядок». Но каждый удар молота отдавался в его сердце, и с каждым днём он ненавидел свою работу всё больше. Сегодня он ушёл, забрав только молот, которым ковал оковы.
- Буду ковать плуги, - сказал он глухо. - Или мечи. Но не цепи. Среди беглецов был подросток, Пахом. Ему едва исполнилось пятнадцать. Его должны были отдать в услужение воеводе - носить дрова, чистить сапоги, молчать и кланяться. Но он сбежал. Его глаза горели, он сжимал самодельное копьё, и в голове его звучала только одна мысль: «Я лучше умру в бою, чем проживу всю жизнь на коленях.» Шли и семьи. Мужики несли на плечах узлы, женщины прижимали детей, старики опирались на посохи. Они не знали, что ждёт их впереди. Но каждый понимал: дороги назад больше нет. Туман сгущался. Вдруг на тропе показался волк. Он вышел из леса бесшумно, как сама тень, и остановился, глядя прямо на людей. Все замерли. Кто-то перекрестился, кто-то сжал рукоять ножа.
Девочка прижалась к матери и прошептала:
- Мам, он нас съест?
Мать погладила её по голове.
- Нет, доченька. Волки Кащея не тронут тех, кто идёт к нему с правдой. Волк стоял долго, глаза его светились жёлтым в лунном свете. Потом он медленно отошёл в сторону, открывая тропу. Люди переглянулись. И пошли дальше. Каждый шаг давался тяжело, но вместе с тем в душе рождалось чувство: они переступили невидимую черту. Это был не просто путь через лес. Это был путь к себе.
Глава XI. Прибежище
Лес разошёлся, и люди вышли на просторный двор, где камень был уложен ровными плитами, а между ними уже пробивались травы - упругие, пахучие, как сама земля, что не сдаётся. Дом Кащея поднимался чёр- ным силуэтом с высокими окнами и крепкой крышей; по карнизам шагали тени ворон, у ворот, не прячась, хо- дили волки - настороженно, но без злобы. Дым из очагатёплой лентой поднимался в серое небо, и в этом дыме, в ровном свете, было нечто домашнее, противоречащее мрачным рассказам об этом месте. Люди сгрудились -тихие, утомлённые, с узлами и детьми на руках. Кто-то крестился, кто-то шептал имя хозяина, как заклятие и надежду одновременно. Он вышел спокойно - просто шагнул из полутьмы ворот. Тёмные волосы ложились на плечи, и в прядях блеснула сухая серебринка, как след времени, который не властен, но помнит. Лицо суровое, но не злое, взгляд тяжёлый, прямой. Когда он остановился на ступенях, воздух будто стал плотнее, а шёпот в толпе сам нашёл тишину.
- Вы пришли, - сказал Кащей. Голос лёг низко, как камень на камень.
- Не испугались. Значит, выбрали.Ему не отвечали сначала: слишком много дней эти люди жили так, будто любое слово - провина. Тогда рядом с ним шагнула Василиса. Простая льняная рубаха,чистый сарафан, волосы стянуты лентой. В руках у неё -кувшин с водой, на лице - усталость и решимость.