- Это... Странное ощущение. Но - спасибо. Хорошо. Мне действительно гораздо легче думать. Если Василиса жива - это отлично. Тем не менее - я должен быть готов и к тому, что она уже мертва и ее душа задействована в каких-то мерзких планах Кащея. В этом случае - мы ТЕМ БОЛЕЕ должны найти ее и освободить ее душу. Я совершенно не разбираюсь в вашем мире, Герхард, но я достаточно быстро учусь и делаю выводы. Если наши души бессмертны и вечны - я не могу допустить, что бы душа моей невесты - оставалась в вечном рабстве у немертвого чудовища.
- Слова не мальчика но мужа. Согласен с вами. Это и будет нашим модус операнди: освободить Василису, в каком бы виде мы ее не нашли. Кстати, я думаю, что нам стоитвстретится с Брюсом. Он еще утром связывался со мною и просил приехать к нему часам к девяти вечера. В общем, вызывайте машину. И, думаю, обойдемся без конвоя. Теперь я готов к сюрпризам.
***
...Гектор прикрыл глаза и втянул носом воздух, стараясь ощутить все нити запахов этого места. Будучи опытным наемником, провоевавшим больше половины своей жизни, он никогда не пренебрегал навыками, полученными еще на своей родине. Отточенный нюх наемника различил слабые нотки полыни, запах человеческой и кошачьей мочи и экскрементов, дешевого, прокисшего пива... И мертвечины. Последнее заставило Гектора насторожится.
Изначально - все собирались в гостиннице "Измайлово", в башне Гамма. Там заранее были забронированы десять номеров, куда молчаливые люди из СБ заказчика доставляли прибывающих бойцов прямо из аэропорта. В угрюмом молчании - явно читалась обида. Люди не понимали, почему хозяин решил взять на дело не их а каких-то левых наемников. Гектор относился к этому философски. Как показывал его опыт, это могло означать только одно - заказчик собирался делать что-то очень и очень грязное или тайное, во что не хотел посвящать даже своих безопасников. Дополнительно, на размышления наводила строчка в объявлении - "задача сопряжена с контактом, со странными, выходящими за рамки обычного опыта, явлениями". На войне, как известно, атеистов нет, так что для настоящих наемников, эти строчки не были чем-то из рук вон. Зато Гектора они притянули как магнитом. Гектор происходил из древнего рода охотников на ведьм. Ezihlubuki - европейцы переводили это на свой лад, как "инквизитор". Пусть. Суть от этого не менялась. Равно - не менялся и смысл: если где-то возникали явления "выходящие за рамки обычного опыта", значит где-то рядом ошивались ведьмы. Ункулункулу никогда не вмешивался в дела своих смертных потомков-зулу. Почти никогда. Исключение было лишь одно: черное колдовство. Именно поэтому, он выбрал из всех своих детей - шесть самых стойких семей. И наделил их Даром и Правом. И - это было сильнее личности, сильнее собственных интересов. Гектор взялся бы за это дело даже бесплатно. Не мог не взяться. Ну а раз тут еще и очень хорошо платили...
***
Долго ждать не пришлось. Как только прибыл последний из наемников, людей погрузили на "мерседесовский" мкроавтобус и повезли за город. Знакомится с заказчиком. Ехали долго, московские пробки давали о себе знать. По дороге, Гектор молча, про себя, читал заклинания, полируя большими и указательными пальцами овальную розовую дощечку из умнини. Естественный розовый оттенок дерева, дополняли бурые прожилки, складывающиеся в пиктограммы-иероглифы давно позабытого живущими языка, на котором писал сам Ункулункулу. Дощечка была выточена тогда, когда отец отца отца деда отца Гектора еще не родился на свет. Тогда же, она была освящена и закалена в горячей крови могущественной ведьмы, угрожавшей самому существованию всех зулусов. Именно ее кровь пропитала глубокие шрамы в древесине, складывающиеся в заклинание-благословение. Поколения эзихлубуки - полировали эту дощечку перед столкновением с монстрами в человеческом обличии - и получали сверхестественную силу, скорость и, главное, способность чуять ведьм. Когда-то, толстая как Библия, нынче драгоценная дощечка сточилась до толщины недорогого мобильного телефона. Удивительно, но буквы словно уходили в глубину, вслед за уменшающейся толщиной артефакта. Гектор оставил амулет в покое только тогда, когда перед глазами привычно замерцали красные точки, а клыки ощутимо заострились и удлинились. Разумеется, он не предполагал, что их бросят в бой сразу, но - готовился и к этому.