— Привет, прости за вчера. Я просто отключилась. Надеюсь, Бруно присмотрел за тобой, — сказала Карен. Она была бледна, но вела себя как обычно.
Меир кивнула. Сейчас она могла думать только о воде. Рядом с ванной стояла пластиковая канистра. Эту воду никто не кипятил — просто пропустили через фильтр. В обычных условиях Меир не стала бы ее пить, но жестокая жажда заставила ее пренебречь правилами гигиены. Она налила полную кружку и залпом выпила. Лотос листала книжку с картинками и рассказывала сама себе сказку. Светлые кудряшки торчали из-под шапочки. Даже хмурые кухарки при виде этого прелестного ребенка расцветали в улыбке. Пока Бруно совещался с водителем, Меир позавтракала теплой рисовой кашей. Бруно принес неутешительные новости:
— Гулам связался с друзьями из Каргила. Дорога закрыта, но армия и команды пограничных дорог сейчас расчищают завалы.
— И что это означает? — со вздохом спросила Карен.
— Это означает, что мы пробудем здесь некоторое время. По крайней мере, тут мы в безопасности. Гулам сказал, что на дороге осталось несколько грузовиков и легковых машин. Они хотят сформировать поисковый отряд и спасти людей.
— Милый, будешь кашу? — Карен протянула ему миску.
— Жаль, я не купил сотовый Джамму и Кашмира или спутниковый телефон. — Бруно явно нервничал.
Он перевернул свой блэкберри и хмуро уставился на темный экран. Меир понимала его обеспокоенность. Для нее самым страшным была полная изолированность монастыря. Для них единственной возможностью связаться с миром был мобильный телефон Гулама, и неизвестно, как скоро разрядится его батарея. Она очень надеялась, что в монастыре есть электричество и мобильный можно будет подзарядить.
— Как скоро расчистят дороги? — настойчиво спросила Карен.
— Если не случится внезапного потепления, это займет несколько дней.
— Правда? Так долго? — Карен повернулась к Меир, собирая волосы в пучок на затылке. — Надеюсь, у тебя есть хорошая книга. Если нет, можем вместе подняться в монастырь. Настенную живопись можно рассматривать часами.
Все замолчали. Среди груды влажной одежды, лежавшей на матрасе, Лотос нашла свою куклу и начала ей что-то тихо напевать на французском. Тонкий голосок звенел в холодном воздухе. Бруно и Гулам решили вытащить багаж из «тойоты». Бруно предупредил, что это может занять некоторое время, поскольку им придется выкапывать машину из сугроба. Карен немедленно вскочила на ноги, Лотос не отставала.
— Мы тоже пойдем. Я хочу прогуляться по снегу.
— Сделаем снеговика! — пищала Лотос. — Папа, можно? Папа?
Бруно умерил ее пыл — мол, это не парк в Женеве.
— Не будь таким злюкой! — бросила ему Карен.
Она не собиралась отступать. Ей очень хотелось погулять на свежем воздухе и размять ноги. «Все этого хотят! — настаивала она. — Нельзя целый день сидеть взаперти!» Карен вцепилась в Меир:
— Пойдем с нами, пожалуйста!
Меир подумала, что на холоде похмелье пройдет быстрее. В конце концов Бруно разрешил всем пойти на прогулку. Вооружившись лопатами, они отважно нырнули в туман. Впереди шел Гулам. Каждый шаг давался с трудом, Гулама едва было видно в белесой мгле. Было холодно и сыро. Они держались за стену и ступали по тропинке, протоптанной в глубоком снегу. Сложнее всего было идти по лестнице. Лотос крепко держалась за руку Карен. Девочка поскользнулась, маленькие ножки поехали вниз, но Карен вовремя подхватила ее.
— Давай еще раз! — Лотос плюхнулась на очередную ступеньку. Личико ее сияло, щеки раскраснелись, и, казалось, холод был ей нипочем.
Это был долгий спуск. Мимо прошел монах. На нем была теплая куртка с капюшоном, низ его одеяния пропитался влагой и тяжело волочился за ним по грязному снегу. На выбритой голове — смешная шапочка с помпоном. За ним шла пожилая женщина с огромной вязанкой дров за плечами. Несмотря ни на какие снегопады жизнь в Ламаюру будет идти своим чередом. Наконец все оказались на площадке. Впереди была еще одна секция ступеней, которая огибала холм. Меир решила, что они заблудились, но Гулам уверенно вел их сквозь плотный туман. Осторожно ступая, они продолжали спускаться. Дорога стала шире и ровнее.