На мгновение их губы соединились. По венам Нерис неслась тоска, ее сменил страх и наконец спокойствие и наслаждение. Треск ледяной корки на веранде и шум шагов Миртл заставили их отпрянуть друг от друга. Нерис старалась выровнять дыхание, Райнер сделал шаг назад.
— Матч был интересным, как считаешь? — мягко спросил Райнер.
— Если бы моя лучшая подруга утонула на моих глазах, я бы тебя убила, — резко ответила Миртл.
— Но я не утонула, я даже ноги не промочила, — сказала Нерис.
Райнер поклонился дамам:
— Вынужден оставить вас. Нужно подготовиться к выступлению. Счастливого Рождества.
Нерис проводила его до двери.
— Мысленно повтори все действия, — потребовал Райнер. — Не должно быть никаких ошибок.
— Я не подведу тебя! — отозвалась Нерис.
Он внимательно посмотрел на нее, буквально раздевая взглядом.
— Завтра, — сказал он, и было ясно, что он имел в виду не магическое шоу в резиденции.
Нерис, прикрыв от солнца глаза, посмотрела ему вслед.
— Завтра. Завтра, — повторила она. Нетерпение и желание снедали ее.
Укутавшись в фирен, Миртл села в кресло возле камина.
— Пожалуйста, не надо осуждать меня! — взмолилась Нерис.
— Девочка моя, я не осуждаю тебя, — Миртл взмахнула рукой, в которой держала сигарету. — То, что я чувствую, — это зависть.
— Ты сказала, что не хочешь видеть, как тонет твоя лучшая подруга. Я правильно тебя поняла?
— Да.
— Я твоя лучшая подруга?
Миртл выпустила колечко сигаретного дыма:
— Да.
Нерис никогда не была ничьей лучшей подругой. Разумеется, она дружила с девочками в педагогическом колледже и на курсах, но прежде на ее жизненном пути не встречались такие люди, как Миртл МакМинн. Нерис подумала, что завтрашний день будет лучшим днем в ее жизни, но слова, которые она услышала от Миртл, уже стали лучшим подарком на Рождество.
Утром Нерис, Кэролайн и Миртл, сопротивляясь порывам холодного ветра, направились к англиканской церкви. На деревянных скамьях сидели немногочисленные представители шринагарского клуба. Мистер Фаншейв прочитал краткую проповедь, а прихожане спели несколько песен. В церкви растопили камины, но все равно было очень холодно. Все пришли тепло одетыми, натянув на себя все, что нашли подходящего в гардеробе. Вернувшись в «Эдемские сады», подруги обменялись подарками и посидели за праздничным столом. Маджид постарался придать блюдам вид традиционных рождественских угощений, но эта затея вызвала у англичанок только улыбки. За ужином Миртл заявила, что впредь им необходимо действовать разумнее и решительнее, и предупредила: следующие три месяца будут самыми сложными. Кэролайн кивнула:
— Мне непросто скрывать свое состояние от слуг.
— Не позже Нового года ты должна переехать к Миртл, — сказала Нерис.
— А как же ты?
— Не волнуйся. В любом случае мне нужно подыскать небольшую квартиру. Как только сойдет снег, сюда приедет Эван. — Нерис сделала акцент на последней фразе. Она осознавала: завтра превратилось в сегодня.
— Какой бы долгой ни была зима, весна все равно наступит. Интересно, как скоро закончится война? — задумчиво произнесла Кэролайн.
— Думаю, скоро, — утешила ее Нерис.
Они замолчали. У всех было чувство, будто они сидят в хрупкой скорлупе и в любой момент по ней могут пойти трещины, и неприятности, предвиденные и непредвиденные, хлынут в уютный домик на воде. Кэролайн положила руку на живот — ребенок начал толкаться. Не только их собственное будущее было под вопросом, но и судьба малыша. Молчание нарушила Миртл. Она взяла бутылку шампанского из ведерка с речным льдом.
— Дорогие мои, это последняя бутылка хорошего вина во всем двадцать первом округе Кашмира. — Она наполнила бокалы. — Счастливого Рождества! Пусть у нас и наших близких все будет хорошо.
Нерис и Кэролайн повторили за ней, но это был грустный тост.
— Сегодня вечером у Нерис великий дебют, — напомнила Миртл после того, как они осушили бокалы.
Нерис закрыла лицо ладонями. Она-то прекрасно помнила о предстоящем испытании. У подруг снова было хорошее настроение.
Бальный зал резиденции преобразился: здесь стояла огромная украшенная елка. Жены военных, их дети, которым еще рано было уезжать в Англию учиться, их няни, сотрудники резиденции и почти все прихожане, которые присутствовали на утренней службе, сидели на стульчиках, обтянутых золотистой тканью. В зале царила атмосфера праздника, все ожидали чего-то чудесного.