— Сесиль Террье! — вскричал Армин, дойдя до этого места в статье. — Писал не кто иной, как мой однокашник по Парижской академии переплетного искусства, единственный, кому я доверился!
«Когда секретарь лорда Кенсли составил обо всем этом краткий протокол, — заключала статья, — мистер Стаунтон предложил лорду вернуть ему его собственность, если получит взамен эту замечательную подделку. Однако лорд Кенсли высказал мнение, что оба экземпляра должны быть отданы на некоторое время в депозит суда, и немедленно велел арестовать хранителя своих коллекций».
Редакция присовокупила к статье несколько слов о том, что сообщение ее уважаемого корреспондента несомненно произведет надлежащую сенсацию в кругах знатоков и побудит многих коллекционеров привести свои носы в соприкосновение с переплетами их раритетов.
На сегодня пан Армин Фрей был сыт «Библиофилом», до того сыт, что поднялся из-за стола с громким вздохом; на что Тамерлан ответил характерным своим ворчаньем, каким отзывался на всякое движение хозяина, где бы ни был. С тех пор как Тамерлан привел сюда Жофку, он был с нею неразлучен.
Армин же бросил на кота, своего соучастника в выработке марокена, пустой взгляд и в глубокой задумчивости начал прохаживаться по комнате.
— Хозяин нас не видит, Тамерьянчик! — сказала Жофка. — Он уже и не взглянет на нас!
Но Армин продолжал шагать из угла в угол, посвистывая, что он имел обыкновение делать только в состоянии крайней озабоченности.
Разоблачение мошенничества Блюмендуфта не так уж угнетало его; против возможного и даже вероятного судебного преследования он был достаточно защищен заявлением, подписанным Блюмендуфтом, заказчиком на изготовление переплета: Блюмендуфт сим объявлял и свидетельствовал, что пан Армин Фрей согласился выполнить эту художественную работу только под честное слово, что ею не воспользуются в каких-либо незаконных махинациях; если же это случится, то пан Фрей имеет право публично выступить против того, кто злоупотребит его доверием. Армина больше расстраивало то, что сообщение лондонского журнала обойдет весь мир и выгодным сделкам с Блюмендуфтом придет конец...
Но пуще всего его удручала собственная страшная оплошность: он не проверил текста Устава! Опечатки, указанные в статье Террье, были впрямь ужасающи. В какое бы отчаяние и бешенство ни пришел Блюмендуфт, его порадует оплошность Фрея, хотя ошибки-то были сделаны при наборе текста в Бардейове.
«Э гшайтр манн, — скалилась из темного угла бородатая маска Блюмендуфта, — дырочки от червяка поправляет, а ошибок не видит!»
И все же в этом деле — которое ему и на ум не приходило считать уголовным — триумф остается на его, Армина, стороне. И он совсем по-детски радовался, как изничтожит Сесиля Террье, этого короля экспертов в области библиофилии.