— Спасибо.
Забрав пейджер, Вильям быстро вышел в общий коридор и нахмурился, увидев Дитмара. Профессор что-то тихо ему говорил, Дитмар кивал и нервно всхлипывал. Не плачет? Нет, просто нервничает. Наконец профессор что-то спросил и в ответ на кивок, улыбнулся и похлопал Дитмара по плечу. И тот скривился от боли. Вильям невольно вспомнил синяк на шее и отвернулся от этой сцены. Нужно узнать, откуда все эти ушибы. Но не сегодня, сейчас пациент в плановом.
18 ноября
Дитмар идёт на контакт плохо, считает, что ему не верят и отказывается говорить. Конкретики не даёт, боится, что его уведут куда-то вниз. Периодически в течении дня и приёма прослеживается нервный тик с заиканием. Начинается и проходит без видимых причин.
Важная заметка, он не слышит голосов. По его словам, никаких голосов, кроме голосов реальных людей, он не слышит сейчас и не слышал ранее. Значит, галлюцинации, связанные с зеркалами, исключительно зрительные. Хотя тут тоже сложно что-то конкретное сказать, у Дитмара плохое зрение, возможно, он любой тёмный силуэт, даже свою тень, воспринимает как двойника. Пока что состояние пациента туманно и никак не вырисовывается. Признаков суицидальных мыслей нет, депрессивного расстройства нет, никаких признаков выявленного при поступлении обсессивно-компульсивного расстройства.
Выявлена явная спастическая кривошея на левый бок, видно излишний тонус мышц. Прописывать миореллаксанты такому заторможенному пациенту не стоит, научил его компенсировать кривошею закидыванием правой руки за голову и возвращением поворота головы. Успешно этим пользуется. Продолжает жаловаться на плохое самочувствие без конкретики.
Заметил уже третий раз синяки на ногах, впервые на шее. Учитывая, что ходит Дитмар достаточно уверенно, не падает, объяснить происхождение следов пока не могу.
В комнате отдыха при попытке отвести на сеанс к профессору у Дитмара случился делирий… Делирий?
Вечернее дежурство, тишина и спокойствие отделения вводили в сон. Привыкший уже к полуночным бдениям Вильям, уже не засыпал так. Он делал заметки в блокнот о своих наблюдениях за день и перечитывал старые записи. Анализировать пациентов можно бесконечно, особенно таких непростых, как Дитмар. Похоже, что он ухитрялся заламывать руки всем предыдущим врачам, не удивительно, что они убегали. От этого становилось интереснее, но и труднее тоже. Дитмар играет с врачами в какую-то одному ему известную игру, где призом будет выздоровление пациента. Однозначно одно, то, что он говорит, нельзя воспринимать как бред, это скорее ребусы, которые нужно внимательно слушать, чтобы понять. На ум то и дело приходило замечание Дитмара насчёт мистера Бейкера, мол, тот ждёт корабль, который его заберёт. Казалось, что в этой фразе будет ключ к дальнейшему разгадыванию загадок. В конце концов даже к самым сложным головоломкам прилагался ключ. Окончательно загнав себя размышлениями над записями, он отложил блокнот и вышел в общий коридор. Вильям медленно прошёлся туда-сюда, чтобы разогнать сонливость.
— Эй, Вили, будь другом, набери воды из крана, — из сестринской почти высунулся медбрат, но на него тут же шикнула Ликка.
— Сам сходи. Не дёргай человека.
— Ликка, да что ты. Нормально всё.
Вильям махнул рукой, улыбнувшись, и потянулся. В конце концов, очередная спокойная ночь медленно, но верно шла к концу. Ещё два часа, и они пойдут спать. Вильям прекрасно знал свой не в меру капризный организм, который требовал спать положенную дозу сна и ни минутой меньше. Везёт, что обычно после ночной смены расписание только во второй половине дня, он успевает отоспаться. Сон вообще был его священной коровой, и нарушать его он боялся. Если начинал расшатываться режим сна, расшатывалась и нервная система. Он пережил страшную депривации сна, начинал биться головой об стены от невозможности спать. Сейчас было полегче на таблетках, но всё равно глаза пекло от желания их закрыть. Джош прошёл в столовую, набрать воды, а Вильям решил пройти в часть общего коридоре, где были процедурные и комната отдыха. Там вряд ли что-то может быть не так, но он привык осматривать все помещения. В экстренном отделении чего только не происходило под покровом ночи. Ему везло, что у него была толстая шкура, которую пробить нужно было ещё постараться, иначе бы тронулся.
Шаги, лёгкие, как в мягких тапочках, раздались за дверьми комнаты отдыха. Вильям замер, прислушиваясь. И чуть не подпрыгнул, когда услышал, как кто-то зовёт его по имени из-за закрытой на замок двери. Судорожно сглотнув, он поднёс ключ к замку и приоткрыл дверь. В комнате стояла темень, ночь облачная, луна светит тускло. Но тут точно никого нет, пустота. Ещё раз оглядевшись с порога, Вильям шагнул внутрь, чтобы проверить за сестринской стойкой. Шаг, ещё шаг, за спиной захлопнулась дверь, и сердце упало в пятки. Вильям никогда не был мнительным, но сейчас показалось, что за спиной кто-то стоит. Зажмурившись, он глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, чтобы хоть немного успокоиться, потому что он и так в последнее время пьёт максимальную дозу препарата, который ему психотерапевт прописал. Нет, нужно брать себя в руки. Да, в старом доме ему и не такое чудилось, он потому оттуда и сбежал, в этом месте жило слишком много воспоминаний. Но что его так дёргало здесь, он не понимал. Дождавшись, когда сердце перестанет колотиться в ушах, Вильям открыл глаза, наигранно равнодушно осмотрел комнату, открыл дверь ключом и вышел. И облегчённо выдохнул, прислонившись к стене. Сколько себя ни уговаривай, а всё равно на минуту стало очень не по себе.
— Что случилось? — Майк, вышедший за печеньем, застал его в странной позе рядом с комнатой и остановился.
— Показалось, что в комнате кто-то ходил. Грызуны по чердаку бегают, а я никак не привыкну.
— Я до сих пор не привык, куда тебе.
Он хмуро дёрнул уголком губ и зашёл в столовую. Может быть так, что он не один едет кукушкой? Может, это чувствуют, слышат и видят все сотрудники? Нужно будет спросить. Дойдя до сестринской, он едва не подскочил, когда свет мигнул. В столовой Майк выронил что-то на пол, в сестринской Ликка ругнулась и зашуршала одеждой.
Не многовато странных происшествий на смену? Вильям не любил случайные цепочки совпадений. Их лучше параноикам оставить, они такое любят. Но в тёмном, освещённом только светом луны, коридоре снова раздались шаги, а затем вдруг по настоящему открылась дверь закрытого коридора. Вильям судорожно сглотнул, тело свело судорогой, как от паники. По коридору, который должен быть пустым, шёл кто-то. Он шёл медленно, слегка подволакивая ноги и обнимая себя за плечи. В полутьме коридора он казался тенью, нереальным, но звук его шагов и тяжёлое дыхание были самыми настоящими. Вильям отмер и тряхнул головой. Нет, всё нормально, всё…
— Доктор… — из темноты на пятачок света вышел Дитмар. Он сонно щурился и ёжился.
— Что? Как вы здесь..? — Вильям не сразу понял, что произошло. Ликка мгновенно вылетела из сестринской, увидев Дитмара через смотровое окно. — Как ты вышел из палаты?
— Я… — он вздрогнул и оглянулся. Тяжело вздохнул и понизил голос. — Меня кто-то в бок ударил. И дверь открыта. Я… Я искал врача…
— Так, всё в порядке, ничего страшного, — Вильям быстро пришёл в себя, забрал у Ликки стакан с водой и протянул Дитмару. — Хочешь воды? Сейчас мы разберёмся с замками, и всё будет хорошо.
Джош уже набирал номер администрации, было слышно, как он негромко ругается за неисправные замки. Ликка тут же подхватила укладку с успокоительным и быстро пошла за Вильямом. Дитмар не сопротивлялся, дал себя завести в закрытый коридор и даже сам зашёл в свою палату. Там было действительно неплохо, кровать с хорошим бельём, даже небольшой коврик для тапочек. На кровати — маленький плюшевый кролик, на окне — пара подушек и одеяло, у второй стены — кресло. Добавить телевизор и шкаф — и будет гостиничный номер. Окно закрыто ставнями-жалюзи, чтобы не тревожить пациента. Дитмар поднял кролика и подобрал под себя ноги, морщась, как от боли. Пока Ликка быстро проверяла, спят ли остальные пациенты, он подошёл к Дитмару, осторожно задрал пижамную рубашку и выдохнул. На боку расцветал большой синяк, как будто его ногой пнули. Откуда? Кто? Он сглотнул похолодевшую слюну и вышел в коридор.