— Отлично, мы только вас ждали, — в большом кабинете, в котором явно сидели сразу два врача, было очень тесно, потому что тут собрались все сотрудники экспериментального. Начиная с управляющего, кончая двумя уборщицами, которые вообще не понимали, что происходит.
— Только давай быстрее, мне ещё в университет ехать, — мистер Смит прошёл мимо мистера Монтгомери в глубь кабинета и принялся раскладывать стопки бумаг на столе.
— Я быстро. Так. Кто ещё не знает, что случилось, сегодня ночью в половине второго Дитмар Прендергаст сбежал и неким образом добрался до своего дома. Его мать вызвала копов, и из участка информация об убийствах в отделении расползлась по газетам, — мистер Монтгомери бросил на стол какие-то бумаги. По лёгкому ропоту было понятно, что одна половина была в неведении, а вторая только догадывалась. — В ваших интересах не вступать ни в какие разговоры с журналистами, никаких комментариев. Я предупреждаю о том, что в договоре есть строка об административной ответственности за разглашение деталей работы. Считайте это частью работы. Они будут караулить вас у ворот, лезть в лицо, молчите. Это пойдёт вам на пользу. Комментарии будут давать только компетентные лица. Если кому-то кажется, что можно анонимно потрепаться с журналистами, то не стоит, институт за такое с вас последнее бельё снимет, не надо играть с огнём. У нас и так сейчас куча проблем, не хватало ещё, чтобы ваши неаккуратные слова привели к волне необоснованных заявлений со стороны СМИ. Все поняли меня? — окинув толпу тяжёлым нечитаемым взглядом, управляющий взял в руки бумаги. — Это ваши договора, все, чьи пациенты ещё не переведены, останутся здесь и никуда не поедут, пока не будет утверждён перевод. До конца дня нужно закончить это, потому что следом за журналистами сюда приедут очень, ну очень злые родственники. Расчётные листы получите после Рождества, как и деньги. Считайте, что отделение официально прекращает работу. Чем быстрее нас тут не станет, тем быстрее утихнет интерес к самой больнице.
— И куда нам?
— Пока к главврачу за дальнейшими инструкциями, в конце концов, он ваш наниматель. Думаю, он найдёт вам занятие. Но, думаю, в ближайшее время из-за разбирательств мы с вами все остаёмся без работы и содержания. Увы, но как-то помочь вам с дальнейшей судьбой я не могу. Могу только дать отличные рекомендации, если вы захотите уволиться.
— Так что нам прямо сейчас делать? Куда? Проводить сеансы с пациентами? Или можно расходиться собирать вещи? — голос подал Чед, стоящий в углу.
— Продолжаем работать. До завтрашнего дня мы разберёмся с выписками и закончим эту тягомотину. Когда больницу начнут опечатывать, у ближайшей к нам больницы не будет шанса отказаться от наших пациентов, даже без ваших выписок. Но лучше, чтобы они были.
— А что насчёт того, что моя Мод пятая? — Кристи подняла трясущуюся руку, как студентка на экзамене.
— Вильям, вы сказали, что знаете, кто убийца. И сейчас я хочу хоть какого-то комментария по поводу того, что тут происходит, — все обернулись на него. И без того холодные ладони покрылись липкой ещё более холодной плёнкой.
— Видите ли. Я научил ещё месяц назад Дитмара не пить кое-какие таблетки, — Вильям тяжело сглотнул, сделал паузу, чувствуя напряжение в воздухе. — Да и сам заметил подмену моих лекарств уже давно. Хорошо я сыграл невроз?
— Что происходит? — мистер Монтгомери в жесте бессилия снял с себя очки, которые не снимал ни разу.
— У меня было три подозреваемых. О том, что знаю, кто убийца, я говорил со всеми тремя. Я столкнул вас лбами и хотел посмотреть, из кого же через верх полезет самоуверенность. Но это всё так, психология, это не примут как аргумент. Но… Убийца знает, о чём я. Я дал Дитмару открывашку. Недостаточно острую, чтобы убить, но достаточно, чтобы хорошо ударить. Задерите рукава, мистер Монтгомери, — тот недоумённо вскинул брови, но закатал рукава, демонстрируя чистые, без ран, конопатые руки. — А теперь вы, мистер Смит, — он заглянул прямо в глаза, так, чтобы он увидел всё. Чтобы всё понял. — А, впрочем, можете этого не делать, Дитмар вас сдал. И Кристиан вас тоже сдал. Вы играли, но проиграли.