— Что? Нет, да… — испуганное бормотание Кристи за спиной перебил громкий щелчок предохранителя.
— Всем стоять и не двигаться. Я убивал уже и могу пойти на это ещё раз, можете не сомневаться, — мистер Смит держал в руке старенький Бульдог, наверняка из коллекции. Вот, что показывала тень, пистолет. — Патронов хватит на шестерых, так что тех, кого мне нужно, я завалю не думая. И начну с тебя, — за окном послышались громкие звуки. Полиция приехала. От звука сирен мистер Смит нервно сглотнул.
— Знаете, в чём был ваш самый большой прокол? Даже два, — Вильям равнодушно смотрел ему в лицо поверх дула револьвера. Если он умрёт сегодня, значит, такая судьба, но он умрёт с осознанием того, что он довёл всё до финала и больше никто не пострадает. Сейчас Вильям наконец чувствовал себя настолько легко и свободно, что хотелось прыгать от счастья.
— Ну и какие же?
— Вы слишком долго выбирали, кого же вам хочется подставить больше. И меня вы выбрали потому, что я смог разговорить Дитмара, которого вы привыкли считать главным хранителем своих секретов и тем, кто помогает вам нагонять на всех страх. А ещё вы решили, что я настолько боюсь Кристиана с Анелизой, что не поговорю с ними. Они вас выдали с головой. У меня много страхов, но ради достижения цели я перешагиваю через что угодно. Я готов был сойти с ума, чтобы получить подсказку, вы думаете, я не пошёл бы на сделку со своими страхами и самим собой? — широко улыбнувшись, он кинул взгляд на окно. — Всему виной деньги и ваше раздутое самолюбие. Когда ваши первые махинации при покупке стройматериалов всплыли, профессор хорошо так пнул вашу горделивость, сместив с хлебного места управляющего. Но вы и на новом месте нашли, как присосаться к деньгам. Профессор догадался, что это вы причастны к убийствам, вот вы его и вывели из игры. Миллер нашёл ваш вещевой лифт в отделении и пометил его, вот и поплатился. Нет тут никакой психопатии, никаких эмоций, только холодный расчётливый делец, который готов убивать невинных, чтобы прикрыть свою жопу. И таблетки больным подкладывали вы, чтобы затянуть тут всё, чтобы подольше оставаться у денежного потока. Вас выдало кольцо, у Дитмара слишком легко образовывались синяки. А ещё ваши дорогие крокодиловые туфли, которыми вы вечно влезали в глину.
— Я убью тебя, клянусь.
— Да? И что? — явно не ожидавший этого мистер Смит растерялся. — И что дальше? Я уже показал всем вход в ваше тайное подземелье. И нашёл старый лифт для вещей, шахтой которого вы пользовались, чтобы пробираться в отделение. Ну убьёте вы меня, вам прибавят лет в обвинении. И что дальше?
Мистер Смит нервно закусил губу. Вильям прекрасно понимал, что у него есть шанс реально погибнуть. Но какая уже, в сущности, разница? Пациенты и персонал в безопасности. А собой он привык жертвовать. Бежать туда, где опасность, не щадя себя. Послышался стук в дверь. Голос Воловски. Похоже, она и без звонка знала, что нужно ехать. Всё настойчивей и настойчивей. Вильям видел в глазах мистера Смита только бесконечное разочарование.
— До встречи в аду.
Выстрел, Вильяма откинуло на стену, боль прошила тело молнией. Он забыл, как дышать, свет от окна стал слишком ярким. Второй выстрел. Секунда, и перед ним Ликка и мистер Монтгомери. Вместо звуков тишина, боль угасает и начинает стягиваться в одно место.
— Кхф… — Вильям закашлялся, разбивая наконец тишину в голове, и понял, что вокруг стоит гвалт, в кабинете полно полицейских. Над ним как скала стоит Воловски. — Что, промазал?
— В себя не промазал, — она махнула рукой персоналу отделения. — Быстро вышли, никто не расходится, будете показания давать, что тут произошло. Этому медиков.
Вильям попытался встать, но его остановил фельдшер. Вильям попытался вывернуть голову, чтобы посмотреть, что случилось, и только сейчас понял, что не так. Плечо было всё в крови. Целился в грудь, а попал в плечо. Как будто его кто-то толкнул, уводя из-под пули. Не вслушиваясь в переговоры врачей, он медленно дышал, стараясь успокоить колотящееся сердце. То ли удача, то ли чья-то помощь. В конце концов можно считать, что он победил. Да, мистер Смит не ответит перед законом, он сам выбрал для себя не наказание, а, скорее, побег. Мёртвому уже всё равно, осудят его или нет. Ну и пусть, так даже лучше. Когда опасный человек под двумя метрами земли, чувствуешь себя гораздо лучше.