Новым пациентом оказалась девушка, которая морила себя голодом месяц до попадания сюда. Приехала сама, что удивительно, обычно люди, занимающиеся селфхармом, так просто даже себе не признаются, что это болезнь. Но в общем было понятно уже, как с этим работать. Вильям сидел, пил чай в столовой и пытался заранее продумать, как выстроить первое впечатление. Девушка младше него, опасно, дистанция, дистанция и ещё раз дистанция. В экстренном отделении в него уже влюблялась одна пациентка. И жизнь их обоих превратилась в ад. Вильям принялся срочно переводить её к другому врачу, но всё равно появлялся в отделении на дежурствах и вынужден был выслушивать её вопли о любви, поднимать её с колен. Было очень больно и неприятно, как будто он обманул чаяния пациента, но психическое здоровье их обоих дороже. Отхлебнув чая, он сунул в рот печенье с шоколадом и подпёр голову рукой.
— Простите, у вас тут свободно? Я могу присесть? — Вильям оторвался от карты и слегка прикусил язык, чтобы ничего не ляпнуть. Прямо перед ним стоял профессор Форинджер собственной персоной в форме приюта с подносом еды. Это был представительный, высокий сухой мужчина с чопорного вида лицом и седыми висками. За узкими очками серые глаза смотрели цепко и очень внимательно. Почему Вильям его ещё ни разу за почти месяц работы не увидел в коридорах?
— Конечно, присаживайтесь.
— Мне, конечно, ещё на совещании показалось, что я вас знаю, но сейчас я точно вспомнил. Вы ведь писали диплом с Миллером?
— Да.
— Ну что же, думаю, что я могу не представляться? — Вильям кивнул и слегка улыбнулся. — Я слышал, вы интересуетесь работой экспериментального отделения?
— С чего вы взяли?
— У вас самая большая подшивка журналов на руках, плюс слышал, что вы спрашивали у врачей, я же не глухой. Да и я сам к вам присматривался, я всегда стараюсь смотреть на новоприбывших коллег, чтобы в случае чего пригласить в проект, — он хитро улыбнулся. — Я весьма рад, что к нам в больницу попадают молодые и энергичные врачи. Знаете, психиатрия нуждается в свежих мозгах, которые наконец посмотрят на проблему под другим углом, — Вильям сдержанно кивал, рассматривая профессора. Он был фигурой видной. Не мирового масштаба, конечно, но его статьи цитировались с завидной регулярностью, на его лекции ходили, его приглашали на семинары и вообще всячески любили. — Вы, я так понимаю, из Лондона?
— До вас тоже доходят слухи? — Вильям слегка дёрнул бровью и улыбнулся. — Да, по рекомендации.
— До меня не только слухи доходят, мне вас рекомендовали для работы. А если я приглашу вас в наше отделение, вы не откажете? — Вильям едва удержался, чтобы не начать возбуждённо мотать головой. Этого ещё не хватало. Похоже, что он смог себя более чем правильно позиционировать. Скорее всего, благодарить нужно мисс Бишоп и мистера Рэйнолдса. Кто бы мог подумать, что на него свалится такая удача. Приятно, но подозрительно
— Я был бы рад поработать в проекте под вашим руководством.
— Чудно! Предлагаю в понедельник, когда уляжется расписание после сегодняшнего сдвига, прийти ко мне в отделение на экскурсию. У вас когда окно?
— До одиннадцати обычно сеансы не ставят.
— Ну и отлично. В понедельник в десять буду ждать вас у лестницы, проведу, всё покажу, и вы тогда точно решите, хотите работать со мной или нет. Сразу предупреждаю, я человек строгий и требовательный. Это не просто заполнение бумажек на отвали, ваши записи могут быть использованы в отчётах для университета и при написании работы. На вас будет лежать ответственность. Подумайте, у вас есть время.
— Обязательно. Огромное спасибо за оказанное доверие.
— Ну, пока не за что, а там посмотрим.
Профессор улыбнулся и, оставив поднос с чаем и сладким, ушёл. А Вильям так и остался сидеть в лёгком шоке. Когда он поступал на так называемый усиленный курс, он понимал, что из него будут выжимать максимум, и был к этому готов даже после выписки. Он был готов бороться за более выгодные позиции, участвовать в перекрёстных собеседованиях с другими кандидатами. Жизнь научила, что нужно цепляться за то, что важно, как можно крепче. И тут какая-то странная лёгкость, с которой он заполучил место… Хотя, если вспомнить слова мистера Рэйнолдса о том, что Дитмар сменил шестерых врачей… Быть может, именно с ним и придётся работать. Вильям нервно дёрнул головой и отхлебнул чай. Он был готов ко всему, кроме неожиданной удачи, она никогда в жизни ему не улыбалась, а сейчас вдруг оскалилась во всю зубастую пасть. Глупо думать о суевериях, но, может, расставшись с домом, последним, что его связывало с воспоминаниями, он наконец оставил за спиной чёрную полосу жизни. В конце концов, разве это плохо, когда тебе наконец везёт? Нет, конечно. Вильям слегка улыбнулся, засунул в рот печенье и, собрав свой поднос и поднос профессора, понёс их на мойку. У него ещё есть время подумать, что делать с этим шикарным предложением.