— Не переживайте. Он крикливый, но не агрессивный. Скорее паникёр. Истерики и панические атаки каждый день стабильно. Он боится, очень боится и нервничает. Он может казаться опасным, но… — мистер Форинджер вздохнул и ткнул пальцем в фотографию. — Он человек, который нуждается в помощи. И он не безнадёжен.
— Я думаю, что мы сможем сработаться.
— Предлагаю тогда провести завтра пробный сеанс. Посмотрите, как вам, сможете ли вы справиться, почитаете карту, и тогда уже окончательно решим, — мистер Форинджер встал и поправил пиджак. — Мне важно, чтобы вас заинтересовала эта работа, чтобы вы не ходили сюда на автомате. Вы должны быть вовлечены в процесс. Именно в процесс эксперимента, не подумайте, что я вас призываю нарушать дистанцию с пациентом.
— Я понял.
Они вышли из кабинета, и пока профессор закрывал дверь и перекладывал из папки в папку какие-то бумаги, Вильям оглядывался вокруг. Потолки тут были ниже — скорее всего, сделали изоляцию от чердака. Хотя, судя по словам Ликки, это не сильно спасало. А вот и она. Ликка стояла около сестринского поста и махала ему рукой, широко улыбаясь. Потом вдруг покраснела и отвернулась.
— Ну-с, я вижу, вы уже с кое-кем знакомы, — мистер Форинджер крякнул и улыбнулся.
— Мы с ней в комнатах напротив живём.
— Не хотите окинуть взглядом пациентов? Они сейчас занимаются чем-то, пойдёмте.
Вильям послушно пошёл следом за профессором в ту часть коридора, где были большие двустворчатые двери. Одна была открыта, было видно обеденные столы, стулья, две девушки пили чай и натирали приборы. Соседняя была закрыта, мистер Форинджер показал знак быть тише и, открыв её, поманил к себе Вильяма.
Комната отдыха ничем не отличалась от тех, что на первом этаже, разве что была поменьше, и окна тут начинались от пола, вроде французских с балкончиком. Такая же мягкая мебель, столы, сестринский пункт, телевизор в углу, пара каких-то растений в плетёных корзинах. Пациенты что-то складывали. С парой человек сидели медсёстры, помогали, остальные делали сами. Вильям осмотрел комнату и чуть не вздрогнул, когда видел его. Дитмар, это точно он. Он сидел боком ко входу, дальше всех от преподавателя, и было видно, что он из конструктора собирает что-то. Это точно Дитмар? Точно он, это лицо Вильям запомнил очень хорошо. Но сейчас он был спокоен. Видно, что он постоянно отвлекается, прислушивается, наклоняет голову. Да и пальцы плохо слушаются. Но он с упорством и невероятным спокойствием закручивал никак не поддающуюся гайку. Поверх пижамы с бриджами, а не брюками, накинут просторный бежевый халат. Рукава натянуты на самые пальцы. Волосы не растрёпаны, а расчёсаны и закрывают лицо прядями. Видно только, как он слегка поджимает губы на один бок, сражаясь с конструктором. Он странно наклонил голову и поднёс то, что накрутил, поближе к лицу, смотря как бы снизу вверх. Не может нормально сфокусироваться? Двоится в глазах? Или зрение плохое? Но, учитывая, что у него нарушена координация движений, он очень хорошо справляется. Он отложил деталь и потянулся к стоящему на столе стакану воды. Наткнулся взглядом на Вильяма. И тут же отшатнулся на стуле, вжался в спинку, пряча руки за спиной. Вильяму показалось, что он сейчас закричит как тогда, но он вдруг расслабился и взял стакан. Хлебнул воды и, кинув ещё один взгляд на Вильяма, пытаясь его рассмотреть, начал снова возиться с конструктором. И что это было? Вильям обернулся, за спиной никого не было. А Дитмар как будто что-то там увидел, что его так напугало.
— Ну что же, вам нравится у нас? Отделение тихое, мирное. Иногда бывают эксцессы, но они не фатальные. У нас же не буйные, — профессор стоял чуть поодаль и сжимал в подмышке папочку. Похоже, ему кто-то документы отдавал. — Штат у отделения небольшой, пациентов всего семь, со всеми познакомитесь. Давайте я вас до лестницы провожу.
— То есть завтра мне нужно в два быть тут?
— Лучше раньше, я дам вам карточку пациента. Выносить их из отделения я не могу разрешить, с каждым законным представителем пациентов был подписан договор о неразглашении имён. Посидите, изучите её, всё же перед вами будет полтора года работы, быть может, вас что-то особенно заинтересует, вы поймёте, на что стоит сделать акцент. Ну, я думаю, вы меня понимаете.
— Конечно.
— Ну вот и отлично. Завтра жду вас у себя за документацией, а после сеанса спуститесь к мисс Бишоп, она вам выдаст новое расписание. И кабинет ваш я завтра покажу, когда карту разблокируют.
Вильям кивнул и, когда за ним наконец закрылась дверь отделения, медленно выдохнул. Почему-то начало казаться, что он понимает тревогу Ликки. Как будто за закрытой дверью осталось не только отделение, но и что-то, что его внимательно изучало, пялилось в затылок. В мистику он не верил, предпочитал рациональные объяснения, чтобы сохранить разум. Но это было единственное верное описание того, что он почувствовал. Ну что же, завтра посмотрит, стоит ли оно того.