Вздохнув и отложив журналы, он вышел в коридор и огляделся. Закрытые двери, неяркие бра, только чтобы смена глаза не ломала, если куда-то выйдет с поста. В отделении царило ужасное спокойствие, какое-то даже нереальное. Такое ощущение, что он не в бредовом отделении, пациенты мирно спят, не буянят. Это к лучшему, чем спокойнее бредовые больные, тем легче с ними работать. Буйные всегда были сложной темой, работать с ними мог мало кто, да и работать с накачанными по самые уши транквилизаторами больными Вильям не любил, они были неестественно заторможены, и увидеть в них реальную симптоматику было нереально. Открыв замок в столовую, он зажёг там светильник у окна раздачи и, зайдя на кухню, поставил чайник на плиту. Теперь нужно найти чай, хоть какой-нибудь. Вильям быстро осматривал шкафчик за шкафчиком. В том, что такие штуки, как чай, сахар, крупы и прочее хранятся именно здесь, он не сомневался. Тихонько открывая дверцы и шурша коробками и пакетами, он двигался по кухне.
— Так, где же чай?
Вильям упёр руки в бока и, нахмурившись, окинул взглядом широкий стол. Куда его могли поставить? За спиной что-то звякнуло. Что ещё? От неожиданного звука он нервно вздрогнул и обернулся через плечо. На противоположной стене шеренгой висели половники, лопатки, ножики, несколько из них качались, звякая друг о друга. А в шкафчике прямо над ними, на открытой полке, было видно жестяную банку чая. Вильям улыбнулся неожиданному знаку судьбы. Отлично, чёрный чай не бодрит так, как зелёный, но он не в том положении, чтобы крутить носом. Он насыпал себе заварки в чашку, залил кипятком, бросил сахар и пошёл на пост.
— Чайник закипел? — ему навстречу шли санитары с термосом
— Да, он почти полный.
— Отлично, спасибо.
Усевшись на своё кресло, он обнял пальцами кружку и бросил взгляд в окно. За ним чёрные на фоне яркой луны тучи беспокойно неслись по небу. Вильям не боялся темноты, отвык, темнота, наоборот, была его домом, его крепостью. А сегодняшнее небо было каким-то особенным, была в нём какая-то тревожная мрачная красота. Горячий сладкий чай приятно грел, Вильям улыбнулся и прикрыл глаза, прислушиваясь к больнице. Со стороны кухни было слышно возню, видимо, ребята решили заварить чай прямо в термосе. Что-то эмалированное громко грохнуло о кафель, покатилось по полу, послышалась ругань. Ликка громко цокнула языком и поправила журнал с судоку.
— Как хорошо, что столовая на другом конце коридора, уже всех бы разбудили, — Вильям отпил побольше из чашки и блаженно улыбнулся.
— Сейчас согреюсь, и меня немного развезёт, придётся будить.
— Мы периодически так и делаем, кто-то спит, а кто-то бдит, потом меняемся. Тем более, новичок, надо нежнее. Хорошо, что тебя в вечернюю поставили, на утренней без привычки особенно тяжело. Особенно после пяти утра, там так адски развозит, ты себе не представляешь.
— Да уж представляю. А в Лондоне я жил так, что мне ещё приходилось на такси ездить, почти двадцать минут, не считая сборов.
— Кошмар вообще. Тут хоть график составляют по-божески, когда я работала в Бристоле, там был ужасный людоедский режим… — она провела рукой по лицу и заправила несколько выпавших волосин под косынку. На пороге поста с громким пыхтением появились парни с термосом и кружками. — Ну, и чем вы шумели?
— Крышку от банки уронил, — Мэтт, мужчина средних лет, приятный и излишне учтивый с пациентами, плюхнулся на стул и взял конфетку. — О, моя любимая.
— У меня ещё такие есть, вроде я принёс.
— Вижу. Спасибо, добрый человек.
Чаепитие проходило в тишине. Говорить не то чтобы было не о чем, скорее нечего, да и лень. Не хотелось нарушать живую тишину отделения.
Медленно, но верно дежурство двигалось к концу, часы показывали ноль сорок семь ночи. Все дружно начали прогонять сон, кто как умел. Вильям понемногу пил чай и разглядывал пейзаж за окном, Мэтт с напарником то и дело выходили побродить по коридору, проветриться. Ликка держалась стойко, даже не меняя положения, всё так же разгадывала судоку. Пациенты мирно спали в палатах, если на первых обходах было слышно возню и бормотание, то после десяти заснули все, даже ужасно беспокойный Дитмар, который долго и истерично что-то шептал. Покачивая в воздухе ногой, Вильям от скуки рассматривал висящие на противоположной стене плакаты. Как важно соблюдать гигиену, что такое охрана труда, как распознать деменцию, как распознать эпилептический припадок… Вильям знал это всё наизусть, и от перечитывания и так заученных постулатов его начало неудержимо клонить в сон. Мотнув головой, чтобы убрать неприятное ощущение ваты в голове, он кинул взгляд на часы. А вот и время обхода пришло.