— Ладно, пойду умоюсь, чтобы полегче было. И в туалет зайду, многовато чая выхлебал, — Вильям встал и опрокинул в себя остатки чая.
— Ничего, Вили, я долго привыкала к сбитому напрочь режиму, — Ликка отсалютовала ему чаем. — Как раз пройдёшься по коридору, послушаешь пациентов.
— Ну я ж специально подгадал. Ещё час — и пойдём спать.
Он медленно пошёл в сторону закрытого коридора. Умывальники и туалеты были только там, и заходить туда по нужде никто не запрещал. Всё равно замок фиксировал, кто его открыл и во сколько. Вильям приложил карточку к двери и, дождавшись тихого щелчка, прошёл в коридор. Закрыл за собой и огляделся. В коридоре горели приглушённые бра, едва освещая его. Из окон по одной стороне коридора лился холодный свет луны. Справив нужду и вернувшись в коридор, он вздохнул, потянулся и шагнул в умывальню. Ряд умывальников с зеркалом, светлый бежевый кафель, слегка капает вода из одного крана. Он быстро ополоснул кружку, умылся, с силой потерев глаза, вытерся бумажным полотенцем и вышел в коридор. Пройтись, послушать, нет ли подозрительных шумов. Если кто-то не спит, в чём были сомнения, вколоть успокоительного. На дверях палат красовались номера, как в гостинце какой-то. Тишина, мирное сопение, храп, бормотание во сне. Всё тихо как будто. И тут его как будто что-то дёрнуло. По спине пробежал мороз. Он сам не понял, что произошло, как будто в невидимую стену врезался. Вильям тряхнул головой и замер. За дверью, рядом с которой он остановился, был слышен разговор. Четвёртая палата. Мистер Прендергаст. Вильям сглотнул и приложил ухо к двери.
— Я не могу, он делает мне больно, я один, совсем... Тш-ш, слышишь, он там, — шуршание, тяжёлое сорванное дыхание. — Слышишь? Он здесь… Не надо, не сегодня… Я не заслужил… Я не делал зла. Это он зло, — Дитмар явно ходил по палате и разговаривал сам с собой тихонько, едва слышно, половины слов Вильям совсем не разбирал. — Он придёт, он скоро опять придёт. Ненавижу… Он убьёт нас… Пожалуйста, умоляю, не сегодня, нет… Господи, не сегодня…
Вильям отстранился от двери и нахмурился. Стоит ли ставить ему укол, если он вроде как напуган, но не агрессивен, на стены не кидается? Вильям не был уверен, что сможет его успокоить сам, а если насильно ставить укол — он точно будет кричать, перебудит всех. В экстренном отделении таких вопросов не возникало, потому что не было никаких индивидуальных палат. Не спишь — мешаешь соседям, третьего не дано. Ещё немного постояв у двери, Вильям тяжело выдохнул и пошёл на пост. Нет, не нужен ем укол. Если вдруг что-то случится, тогда и сделает. Он уже дошёл до дверей в общий коридор, как за спиной раздался очень характерный звук, словно открылась дверь с магнитным замком, тихий тоновый сигнал и щелчок. Вильям резко обернулся и судорожно сглотнул. Все двери закрыты, горят зелёные диоды. Впервые за всё время здесь ему стало настолько неуютно. Как будто в пустом коридоре кто-то есть, и он смотрит прямо на него. Дитмар судорожно всхлипнул, и Вильям, отмахнувшись от неприятного ощущения, быстро подошёл к его палате. Внутри шуршание постельного белья, тихое дыхание. Может, сделать укол? Он затаился или решил лечь спать? Ещё немного постояв у дверей, и не дождавшись ни бормотания, ни истерики, Вильям выдохнул и быстро направился в общий коридор. Если даже Дитмар успокоился, ему точно не о чем беспокоиться. Закрыв дверь, он зашёл на пост и тяжело опустился на диван рядом с санитаром.
— В следующий раз пойдём вдвоём, — он был готов к чему угодно, к смешкам, подшучиваниям, но все смотрели на него более чем серьёзно. — Мне нужны вторые уши.
— Да уж, неудобно, когда такие палаты. Столько шума будет, если открывать дверь… — Мэтт почесал кончик носа и нахмурился. И как понимать это мрачное молчание? Вильям завозился, чтобы поправить пиджак, как Ликка подпрыгнула на стуле и задрала голову, настороженно прислушиваясь.
— Опять щёлкает, боже, когда ж я привыкну?
Вильям нахмурился и тоже прислушался. Стало слышно очень странный звук, как будто кто-то пустил деревянный шарик по лестнице скатываться. Шуршание. Может, мелкое животное? Для крысы многовато шума, ласка или кот бездомный? Как бы в подтверждение его мыслям что-то небольшое шустро пробежало туда-сюда и исчезло где-то в коридоре.
— А у вас там проверяли чердак? Звучит как грызуны.
— Да, крыс и мышей у нас точно нет.
— Может, кот?
— Может…
Ликка дёрнула плечом и открыла журнал, чтобы записать данные обхода. И почему-то сейчас Вильям вспомнил, как говорил ей о призраках подсознания. И, похоже, первым в лапы к этим тварям попадёт именно он, у него и своих слишком много, а ещё ощущение чьего-то взгляда в затылок никуда не ушло, только усилилось. Он за много лет жизни с ней научился предугадывать опасность даже со спины, и если он чувствует это сейчас, значит, или опасность реальная и более чем серьёзная, или ему опять пора к психотерапевту. Тяжело вздохнув, надеясь на второе, Вильям забрал у Ликки журнал, чтобы внести заметки и расписаться.