Что происходит? Где он? Всё мечется перед глазами, мелькает как в сером шуме, бесит, бесит, бесит… Бесит! Крик. Чей? Пальцы сжимаются в кулаки сами, как будто он не в своём теле. Всё пропадает, перед глазами мистер Бейкер и его пальцы на его горле. Оторви руки! Нет, как будто кто-то его держит. Разожми! Борись! Ну же, тряпка! Нет, не получится, не получится… Темнота, боль, как будто головой об пол ударился. Звёзды, искры. Помутнение, что это?
Как в испорченном телевизоре, переключающем каналы, лица пациентов, врачей, медпресонала, сливаются в водоворот, превращаясь в одно уродливое существо. Ползёт, пытается схватить. Нет, нет, только не это. Боль в ноге, конец. Тварь сцепляется зубами в шею и как будто мир схлопывается, убивая, забирая возможность дышать.
На следующий день он едва дождался сеанса, чтобы наконец задать самый волнующий его вопрос. Сегодня светило солнце, чирикали воробьи, с самого утра Вильям наконец был в приподнятом настроении, впервые за все дни после того дежурства. Дождавшись, когда Дитмар зайдёт и за ним закроется дверь, он заулыбался и указал на кресло. Дитмар не садился без приглашения.
— Дитмар, присаживайтесь. Как вы сегодня спали?
— Нормально.
— Какой сейчас месяц?
— Ноябрь… наверное.
— Мне нужно поговорить с вами о той ночи. — Дитмар дёрнулся, но закрыться не попытался. — Вы, я думаю, знаете, как работают замки. Кто-то прикладывает ключ-карту, замок пищит, размагничивается и открывает дверь. При этом слышно щелчок.
— Я знаю. Нет. Он входит бесшумно, не как вы. Просто… Открывает и всё, — Вильям слегка поджал губы. Размагничивающее устройство. Он видел пару раз, когда в плановом при нём открывали захлопнувшиеся двери. Оно просто прикладывается к замку и без сигналов и щелчков его отключает. Может оно быть у преступника? Хороший вопрос.
— Вы говорили, что за мистером Бейкером прибудет корабль.
— А какая теперь разница, уже поздно… — Дитмар тяжело вздохнул и посмотрел в окно.
— Это как-то связано с тем, что он пускал воду?
— Да, — Дитмар выставил вперёд руки и сжал их в кулаки, как будто что-то изображая. Он что, штурвал держит? — Якорь. Корабль его бросил здесь. Якорь.
— Этот якорь появлялся здесь часто или нет?
— Нет. Давно уже не было корабля. Потому что воды нет, как бы он по суше подплыл, да? — Дитмар хмыкнул, и Вильям только слегка покачал головой. С логикой у него всё в порядке. В своём, но порядке.
— Да. Дитмар, как насчёт уже вас. Вы испугались меня вчера.
— Да? Когда?
— В умывальне, — почему-то сложилось ощущение, что Дитмар притворился, что забыл. Он сильно замялся и принялся в защитном жесте натягивать рукава на пальцы.
— Просто вы так смотрели пристально. Мне это не нравится.
— Вы спрятали от меня кое-что. У вас синяк на ноге, — Дитмар нервно дёрнулся и испуганно сжался. — Почему вы так боитесь?
— Вам… Лучше не знать.
— Я очень хочу вам помочь. Я понимаю ваше недоверие, но неужели я дал вам повод так плохо о себе думать?
— Вы не виноваты. Простите, пожалуйста, не уходите, — Дитмар испуганно округлил глаза, и сердце ёкнуло от этого взгляда. Вильям видел разные глаза пациентов. Он видел одержимость, видел депрессию, видел безумие. Но такого взгляда не видел ни разу.
— Я готов вас выслушать. Хотите ли вы говорить? — Дитмар кинул на него затравленный взгляд и поджал губы, ему явно было плохо, дискомфортно, и он боялся. Но если он будет молчать, толку от сеансов не будет, поэтому лучше сейчас немного надавить, чем потом самому себя грызть за то, что не смог договориться с пациентом вовремя. Как он до сих пор грызёт себя за смерть того шизофреника с чипом. — Вы предлагаете мне освоить телепатию?
— Нет. Я… Я-я… Это не я.
— Не вы что?
— Не я себе делаю больно, — Дитмар наконец оторвал глаза от своих рук и заглянул ему в глаза. — Я понимаю, что вы думаете. Что я псих. Но я не болен.
— И почему вы здесь тогда?
— Потому что мне никто не верит, — Дитмар мгновенно окрысился, но, столкнувшись с совершенно спокойным взглядом Вильяма, тут же осел и закрыл лицо руками. — Я болен, но… Я не знаю, как сказать. Мне плохо…