— Что? Откуда вы…
— Я тоже на таблетках, вы должны меня понимать, нас очень легко расшатать. Ему достаточно слегка толкать, а я сам по инерции раскачаюсь. И, думаю, этот кто-то хорошо осведомлён о том, чем и как нас шатать, чтобы нам было плохо. Он пытается сбросить с себя все подозрения, как бы перевести на кого угодно… Моя мать была в садистской секте, я был выбран на роль антихриста, и всё детство я жил в страхе, что меня покарают непонятно что, и людей вокруг меня тоже. Из меня выгоняли демонов извращёнными способами много лет, а потом чуть не запытали насмерть. И я уверен на сто процентов, что именно через моё прошлое эта тварь попытается залезть ко мне в голову. Он хочет, чтобы я сожрал сам себя изнутри, потому что по-настоящему бояться за себя я не могу, я боюсь за других людей. Но вот подъедать собственные мозги большой ложкой — это про меня. Я хочу попросить, чтобы вы меня одёргивали. Пожалуйста. Мне нужно, чтобы кто-то делала мне пинки для того, чтобы в башке просветлялось.
— Что конкретно вам нужно?
— Мне обычно помогает просто… ощущение того, что на меня не плюнули, что я не лишний, что я делаю всё не зря. Детектив подозревает меня, я знаю. И я надеюсь, что у меня ещё есть время до задержания, чтобы дать Дитмару шанс… Я очень боюсь за него, он в опасности, настоящей, а не фантомной.
— Я знаю. Я поручился за вас, поэтому вы продолжаете работать, — Вильям шокировано уставился на главврача, понимая, что всё слишком далеко зашло. — Ваша задача — быть всё время на виду, чтобы не было ни секунды, когда вас не видел хоть кто-то. Потому что признать, что вы преступник — значит признать свою полную профнепригодность. Я подписывал ваш контракт, вся ответственность на мне. Я хочу дать вам возможность доказать, что дело не в вас, и вы тоже жертва. Считайте это моим пинком. Я вам верю, потому что всё это началось задолго до того, как вы подали сюда документы.
— Хорошо, отлично, — Вильям прекрасно понимал, что его загнали в угол. Но обычно именно в таких патовых ситуациях у него начинала хорошо работать голова, может, в этот раз подействует. — Я хотел поговорить вот о чём. Почему Луис умер в отделении, а Мелису вынесли? В этом есть смысл, наверняка. Дело в том, что Мелиса маленькая и узкоплечая. Значит, есть какой-то лаз, в который может поместиться только такой небольшой человек. Быть может, и убийца так же маленького роста и веса? Он же не сидит всю ночь в отделении. Он вечером наверняка считывает свою карту на всех замках и ночью возвращается на какое-то время, чтобы создать иллюзию нормальности. Я так считаю.
— Рационально. Но это тяжело проверить. Мы никак не установим камеры, хотя бы по внешнему контуру, проблемы с финансированием. Но… Вентиляции мы проверяли.
— Нет, не вентиляция. Я думаю, что в старом здании должны быть секреты.
— Вильям… Вы уверены в этом?
— Уверен на сто процентов. Ни грузовой лифт, ни тем более лестница не подойдут, вокруг них много людей, труп не спустишь, живую тоже. Я думаю, что тут должны быть потайные ходы. У меня в таунхаусе была тайная лестница с первого на второй этаж для слуг, и там же была комнатка типа чулана. Это вскрылось только после ремонта, предыдущие хозяева заклеили стенные панели, служившие дверьми, обоями.
— Мне нравится, что вы рациональны и не ударяетесь в мистицизм. Это отлично, это помогает вам живо и хорошо мыслить.
— Спасибо. Так вот, я тихонько простучал свой кабинет, в смежной с коридором стене я нашёл пустоту. Скорее всего, при ремонте какие-то стены возводились заново. Быть может, получится посмотреть проект здания…
— Хорошо бы, проблема только, что после смерти мистера Шенна библиотека загорелась, и выгорело почти всё крыло, остался только кирпич. Если найдутся какие-то старые чертежи… Хотелось бы.
— А что было на третьем этаже до экспериментального отделения?
— Архив бумажный. У нас ещё не было тогда административного крыла, и весь архив был там. Да и сейчас его в компьютер переводят, надобность отпадает. А институт там такой ремонт сделал, почти музейный, восстановили, как и везде все эти панели, колонны, свод потолка, — мистер Рэйнолдс почесал кончик носа, задумавшись. — При любом исходе мне придётся покинуть пост, я это знаю точно. Как глава заведения я отвечаю головой за пациентов. Но то, что я проворонил убийцу, для меня настоящий удар… Я же был судебным психиатром, сколько их видел и не разглядел… Но ладно. Думаю, нужно разыскать в местных архивах какие-то планы здания. Или, может, свидетельства очевидцев. Нужно хотя бы понимать, в каком месте искать, чтобы не ломать все стены в отделении. А я свяжусь с детективом, поделюсь вашими догадками. Я точно вне подозрений у неё, меня она выслушает внимательнее.