— Пиздец, — Кристиан отошёл чуть в сторону, пропуская автомобиль бухгалтера, серый "Опель". — Ну и какого хера ты стоишь, не уходить? Ты уже мокрый, замёрз, ну иди отсюда…
Отвернувшись от окна, Вильям прикрыл глаза рукой. Как его это всё вымотало. Ощущение, что его долго трепали собаки, и он лежит в клочки и не знает, поднимется или нет. Только у собак было вполне человеческое лицо.
Он с самого утра занимался документами, но ни на сантиметр не приблизился к выписке Дитмара. А всё потому, что к обычным рядовым бумагам добавились целые папки документов, которые подписывал сам Дитмар при поступлении сюда, документы для университета, чтобы исследование свернули. Нужно бы чаю себе налить. В конце концов, он не железный, все они не железные. Уже открыв дверь, Вильям чуть не врезался в кого-то очень широкого перегородившего проём.
— Вильям, так дальше продолжаться не может, — мистер Монтгомери с мистером Смитом отрезали ему все пути к отступлению, встав в дверях. Вильям едва не принял оборонительную позу, но в последний момент заставил руки висеть спокойно.
— Вы о чём?
— Вы прекрасно видели, о чём, — мистер Смит сделал шаг вперёд и ткнул на окно.
— Да, видел. И что я могу сделать? Я уже угрожал, просил, умолял, что мне сделать? Убить его? Ну так простите, не планирую об них руки марать. Я что, виноват, что у меня такой настырный фанат?
— Я ведь понимаю, что это секта, — Вильям замер. Молчи, просто молчи. — Вы были в рядах Детей апостолов.
— Я вам ничего не говорил, — мистер Смит фыркнул очень невесело.
— Да как будто я не знаю, кто это и как они выглядят и ведут себя. Я лет десять назад одного вырвавшегося оттуда вёл. Думаете, я не знаю эти треугольные записочки? Я позвоню детективу, нам нужна охрана, очень хорошая охрана, потому что десять лет назад эти ублюдки пролезли ко мне в дом и пытались украсть адрес того парня, который еле от них скрылся, — мистер Смит тяжело вздохнул и снял очки. Похоже, что времена шли, а методы работы не менялись. Мало ли, что произошло тогда. Мистер Форинджер положил рук ему на плечо и покачал головой, от его тяжёлого, излишне понимающего взгляда хотелось упасть на пол и биться в беспомощной истерике.
— Я понимаю, как для вас это травматично, как тяжело признавать возможную опасность, но вы же врач, вы осознаёте, что всё это просто самоуспокоение… Я не считаю, что они причастны к убийствам и исчезновению мистера Миллера, но давайте всё же с чего-то начинать, вычёркивать опасные факторы по одному. Этот вычеркнем и возьмёмся за следующий.
— Хорошо. Мне, по большему счёту, всё равно на них и всё, что с ними связано, — Вильям скрестил руки на груди и слегка наклонил голову. — Это они всё никак не успокоятся. Как они мне надоели…
— Секта замарывает человека не как грязь, а как техническая кислота. Оставляет шрамы. Ну вот это ваш шрам. Может… Может, вам стоит поговорить с ним? Что он хочет? — мистер Монтгомери было попробовал смягчить углы, но мистер Смит тут же отрезал.
— Исключено. Они пудрят мозги прекрасно, вы и сами знаете, Вильям. Даже у вас такая черта есть наверняка.
— Наверняка…
Вильям не собирался поддерживать разговор, он ответил скорее на автомате. Ему и самому было интересно узнать, зачем стоять так долго на снегу? Почему, ну почему-то же это происходит. Он не сошёл с ума, ему не мерещится Кристиан, его видят все. Значит, или сам Кристиан сошёл с ума, или тут есть какой-то смысл. Может, поговорить, как посоветовал управляющий? От этой мысли его бросило в холодный пот и сердце подскочило к горлу. Нет, он не готов. Если судьба их снова столкнёт, то ещё может быть, но сам он на это не пойдёт, даже несмотря на то, что Кристиан оставил ему номер телефона. Вильям научился быть сильным и наглым. Но не сейчас, когда он расшатан настолько, что толкни чуть сильнее, и он рухнет на пол. Дождавшись, когда его выпустят из кабинета, он быстро дошёл до столовой, налил себе чая и прислонился к подоконнику. Все ели. И Дитмар тоже. Но Дитмар… Выглядел иначе. Он что, сделал волосы на пробор? Расчёсывались пациенты сами. Раньше у него было длинное кудрявое гнездо на голове, сейчас оно оказалось аккуратно заглажено на правую сторону. Нет ничего приятнее, чем видеть, что пациент начинает возвращать себе вкус жизни. Ему не плевать, как он выглядит. Дитмар, видимо, что-то почувствовал, оторвался от куриного супа, прищурился, чтобы его рассмотреть, и улыбнулся. Улыбнувшись ему в ответ, Вильям быстро пошёл в кабинет. Нужно понять, почему в первый раз Дитмар принял его за своего мучителя и почему сейчас он его распознаёт. В чём отличие. И, может, в этом будет разгадка к шараде. А пока документы. Чем быстрее будет решён этот вопрос, тем быстрее Дитмар покинет эти стены, как и хотел.