Уже стоя перед особняком Прендергастов, Вильям думал о том, как начать диалог, чтобы не подкосить никого сразу. Потому что состояние Дитмара оставляло желать лучшего, и начинать с таких новостей свой приезд не стоит. В конце концов, он врач, нужно говорить об улучшениях, о том, какая работа проведена, тогда и доверия к нему будет больше. Но он понимал, что будет тяжело. Вильям никогда не задумывался до этого о том, во сколько встаёт пребывание пациентов в приюте и сейчас понимал, что во много. Классический английский особняк на три этажа, светлый, с высокими потолками, на подъезде стоит "Кадиллак", Прендергасты явно очень богаты. Вот так он впервые понял, что он малоимущая побирушка, которая лезет в душу и мозги к очень богатому и явно влиятельному человеку на самом деле. И что состояние Дитмара временное, это болезнь, а о нём самом он не знает ничего. Может, с этого и начать? Познакомиться с Дитмаром настоящим поближе? Он нажал на кнопку звонка и выпрямился, стараясь сдержать осанку. Дверь открылась слишком быстро, похоже, кто-то был в прихожей. На пороге стоял высокий плотный лысый мужчина в костюме. Он явно куда-то собирался, и даже предположить по его лицу, кто он Дитмару, было невозможно. Совсем не похожи.
— Здравствуйте. Вы эээ… К кому? — мужчина неловко улыбнулся и поправил шарф.
— Миссис Прендергаст дома?
— А, да, конечно. А вы кто?
— Я из Каштанового приюта, — Вильям постарался придать себе как можно более спокойный вид, как будто он самый прилежный и достойный доверия человек на земле.
— Проходите, я сейчас её позову. Разувайтесь, возьмите тапочки.
Вильям, стараясь не обращать внимания на немного странную просьбу переобуться, проскользнул в прихожую и принялся расшнуровывать ботинки. Он прекрасно понимал, что его возраст всегда был и козырем, и недостатком. Одних он мог умилить своим видом, большими грустными голубыми глазами, мол, ну он почти ребёнок, надо помягче. А кто-то наоборот воспринимал его как выскочку, малолетку, который строит глазки и ни на что больше не способен. Похоже, в этот раз ему поверили. Надев предложенные тапки, он прошёл в большую гостиную, огромную, на два этажа. Огромные окна выходили на сад, наверняка летом тут потрясающе красиво. У окон стояла уже украшенная рождественская ель, на камине носки. Здесь пахло праздником, апельсинами и елью. В приюте пахло ничем. Наряжать ель там не стали, не для кого. Остались только некоторые старики, бредовое и они.
— Так. Вы присаживайтесь, не стойте, — мужчина вылетел на парапет второго этажа и быстро сбежал по лестнице. — Прошу прощения, не могу остаться, нужно бежать на работу.
— Ничего страшного, думаю, миссис Прендергаст вам передаст наш разговор.
— Ага, — он рассеянно обшарил карманы пальто и обернулся на лестницу. — Мам, закрой потом дверь входную, у Митчела ключи есть, я ему дал дубликат!
— Иди уже, не мельтеши и не переживай.
Вильям вскинул голову и прикусил губу. У парапета стояла женщина, почти как две капли воды похожая на Дитмара. Только разве что по-женски изящная. Она медленно спустилась по лестнице и присела в кресло напротив него, поправив домашнее шерстяное платье. Да, очень похожи, даже манера держать руки такая же. И поправлять волосы одним и тем же движением.
— Я закурю, — она вытащила сигарету из портсигара, вставила в длинный мундштук и затянулась. — Нервы ни к чёрту в последнее время.
— Ничего страшного, я понимаю.
— Вы, наверное, насчёт документов по переводу? Какая же это морока ужасная… А нам ещё нужно определиться с тем, в какую больницу его лучше перевести. Я в этом ни черта не понимаю, выберу какую-нибудь, а она плохая, и что делать?
— Возьму на себя смелость предложить клинику Ашворт. Врачи новой школы, хорошее здание, большой процент ремиссий, рассмотрите, как вариант.
— Да? — миссис Прендергаст пожевала губу и наконец, поправив волосы таким знакомым жестом, откинулась на спинку. — Так кто вы такой, зачем вы приехали? И почему предварительно не позвонили?
— Я не менеджер отделения. Я психиатр-психотерапевт Дитмара, Вильям Салтрай.
— Ох, хорошо, а то уже две недели не было телефонных разговоров, — она тут же оживилась. — Может, вам кофе?
— Нет, спасибо.
— Как там мой мальчик? Я за него переживаю, сказали, что в больнице проблемы с отоплением, как бы не простыл, у него гайморит был.