На это были отданы накопители, амулеты, океан маны и почти все, что подвернулось под лапу, так что всех свойств этой плиты никто точно не знает.
Когда плита была установлена и срослась с храмом, из нее вырвался импульс энергии, проходя через все и всех насквозь, после чего храм будто наполнился жизнью и какой-то уютной аурой. Внутри было приятно находиться, и силы — как магические, так и моральные — внутри будто восстанавливались чуть быстрее.
Картины и резьба на стенах чуть подсветились и стали четче, наполнились деталями. Картины эти изображали важные события из истории племени и истории Каштола.
Например, красиво было изображено, как Рош убегает от страшного монстра, и тут с неба, объятый огнем, падает дрон.
А когда Рош вышел на улицу, то увидел, что символ ромба над входом будто чуть рябит, походя скорее на объемную иллюзию.
Идея с храмом удалась на славу. Все были рады, особенно, Алориан.
Он тут же принялся составлять списки того, что нужно сделать, какие атрибуты желательно иметь, отметил, что еще надо бы написать какие-нибудь важные текста и заповеди и еще много чего, что нужно сделать.
Алориан часто оставался в храме, хотя остальные маги тоже нередко заходили туда, но именно Алориана это вдохновляло больше всего.
Как-то так само получилось, что храм стал местом, куда приходили жители за советом, помощью, новыми амулетами или зарядкой/усилением старых.
Кто-то даже изъявил желание остаться при храме, или чтобы его здесь обучили.
Каштол подумал, что это неплохая идея, и в одном из пустых помещений, которое подправил, по просьбе Каштола, Рош, появились удобные столики и подушки на подставках, на коих удобно разваливались гарсфелы, слушая то Алориана, то глас Каштолов.
Здесь часто просто показывали мультики, на просмотр которых приходило много котят, рассказывали истории, обучали почти всему, чему можно было обучать и чему хотели научиться.
В какой-то момент, Алориан даже неожиданно для себя обнаружил, что обучает троих детей магии, а Каштол им подсказывал и помогал направлять свою ману.
Иногда жители просили их благословить, насмотревшись мультиков, что так нравились Алориану. По его запросу, кстати, Каштол стал сам создавать новые анимации, подстраиваясь под предпочтения жителей, частенько добавляя в сюжеты что-то полезное, или поучительное.
Благословления, которые просили некоторые жители, к большому удивлению Каштола, даже, похоже, работали. Он объяснял, что не умеет делать, как в мультиках, но его все равно просили — хотя бы просто, ради красивой церемонии.
Каштол подумал — почему бы и нет, и попробовал. И вот, отказывается, умеет.
Работало это так: кто-то приходил, просил конкретное благословение, или не уточнял, чего хочет, а Каштол пафосно провозглашал: «Благословляю», вливая в слова, и намеренье, магию, а еще, будто бы, что-то еще, пока зыбкое и неосязаемое. Первый раз это случилось случайно, но с каждым разом, Каштол все лучше управлял процессом, хоть и не понимал его.
В результате, по всему храму проходила волна энергии, фокусируясь в центре, на плите, а потом расходилась обратно.
В этот момент все, кто находились в храме, чувствовали удовольствие. Будто, легли на солнце после прохлады утреннего леса, а сильнее всего, это чувство ощущал тот, кто становился целью благословения.
По рассказам тех, кто его получил, они становились бодрее на несколько следующих дней, мелкие проблемы со здоровьем быстро проходили, регенерация и восстановление маны ускорялись, и еще множество мелких бонусов, но больше всего получали те, кто просили что-то конкретное.
Например, когда кто-то просил исцеление, он действительно довольно быстро излечивался почти от чего угодно, но все же, помощь Рашаса с его зельями, делала излечение еще качественнее и проще, так что пренебрегать старыми средствами не стоит.
Каштол заметил, что чем сложнее ему кажется просьба, и чем меньше он знает о том, как решить проблему самостоятельно, тем больше требуется энергии на благословение. Причем не только маны, но и тех, непонятных примесей, которые пока не получалось выделить и изучить.
Каштол уже понял, что на такие действия тратится что-то еще и, скорее всего, несколько видов чего-то, но как, ни пытался понять, где это нечто хранится, откуда берется или, хоть что-то узнать об этих энергиях, он не преуспел — очень уж мимолетными и неуловимыми они были.
Помимо Каштола, какие-то отголоски этих энергий чувствовали лишь Рош и Алориан, но чувствительность к ним у них была еще хуже, чем у Каштола.