Он научился более полно ощущать души, определять их наличие и насыщенность, но не более.
Ни воздействовать, ни, хотя бы, более подробно изучить — не получалось.
Попытка как-то воздействовать на душу, которая, как оказалось, есть у всех живых существ, либо заканчивалась ничем, либо приводила к повреждению души и тому, что та, в итоге, вырывалась из любых пут и исчезала в неизвестном направлении.
Каштол ставил опыты на насекомых. Ещё, он заметил, что в храме, после того, как развернул под алтарем кластер энергетических вычислителей, стало ещё проще манипулировать энергией.
Было такое ощущение, что сама реальность прогибается под намереньями Каштола, а помогают в этом даже сами стены храма. Особенно сильно этот эффект наблюдался вблизи алтаря.
Именно над алтарем Каштол и проводил опыты с душами насекомых. Только там получилось их удерживать.
Каштол не использовал для этого какие-то специальные заклинания, рисунки, или что-то ещё в том же духе, ведь они совершенно не помогали. Помогало только желание, намеренье, облечённое в энергию.
Каштол своей волей удерживал душу очередного насекомого, похожего на таракана. Каждую секунду на удержание уходило столько энергии, сколько хватило бы на сотни самых ёмких заклинаний, что знали Каштол, Рош, или Рашас.
Энергия тратилась сама, по не совсем понятным Каштолу принципам. Он оформил намеренье: удерживать душу, а на это, из аккумуляторов, начинала утекать энергия, изливаясь из алтаря.
Каштол предположил, что большая часть из этой энергии бессмысленно рассевается в пространство и только малая часть действительно что-то делает.
Чтобы хотя бы частично исправить ситуацию, на пол вокруг алтаря были нанесены рисунки и обложены накопителями, амулетами и приборами, через которые Каштол втягивал часть рассеивающейся энергии. Но всё равно, затраты были огромными, и пока, как оптимизировать их — было непонятно.
Довольно скоро Каштол понял, что с таким прогрессом, на изучение душ самостоятельно, создание и оптимизацию инструментов, могут уйти десятки лет.
Каштол, в принципе, мог подождать, хотя и не хотел, но Рош каждый день спрашивал, как успехи и когда Алориан уже поправится, одновременно с чем транслировал свои эмоции.
В них было много чего — переживания, грусть, вина, нетерпение… Похоже, Рош почему-то убедил себя в том, что это из-за него все так вышло и что, если бы он сделал что-то по-другому, ничего такого бы не случилось. Переубедить его не получилось, а с каждым днем он корил себя все больше.
Поэтому Каштол решил прибегнуть к тому же способу ускорению исследований, что могли помочь решить проблему, который к ней и привел — к призыву.
Каштол решил призвать литературу по магии душ.
Поделившись своей идеей с остальными, маги начали продумывать запрос.
Они, конечно, были не в восторге от идеи, но другого решения предложить не могли. К тому же, Каштол не собирался лезть в тот же мир, куда рвался Алориан, ведь уже понятно, что он подвергает все живое, что в нем находится, какому-то разрушительному воздействию.
Всё подготовив, Каштол зажег прямо над алтарем проекции ритуальных рисунков. Он обнаружил, что те работают даже в таком виде, хоть и несколько менее эффективно, но близость алтаря нивелировала снижение эффективности, ведь здесь Каштол мог делать то, чего не мог делать нигде больше.
Формулировка составлена. Все возможное, что можно было предвидеть, предусмотрено, и, по возможности, от этого выставлена защита.
Каштол выделил на ритуал несколько аккумуляторов, в которых содержались огромные объемы энергии.
Еще раз четко представил, чего хочет, и начал призыв.
Над алтарем закрутился, все ускоряясь, настоящий ураган энергии, пространство будто завибрировало от объемов энергии, а потом все это резко сжалось в компактную сферу и, пробив мембрану между мирами, устремилось к цели.
Частичка Каштола тоже была внутри этого сгустка, и Каштол самолично смог наблюдать то пространство, что видел Алориан. Бескрайнее море странной энергии, по которой проходили волны, а на гребнях этих волн, нередко появлялось нечто. На первый взгляд, нечто случайное, но вскоре Каштол понял, что он тоже является источником этих волн, и когда производит вычисления именно той частичкой, что находится в междумирье, волны от нее расходятся интенсивнее, но и потери энергии заметно возрастают.
Каштол попробовал сосредоточиться на конкретном образе этой частичкой себя, и действительно, произошло то, что он ожидал: в волнах, порождаемых им, стали появляться предметы, близкие к образу.