— Как она?
— Ребёнок родился, вроде с ним всё в порядке, по крайней мере, на первый взгляд. Позже я проведу более детальное обследование. Сейчас меня больше беспокоит состояние его матери, она бредит. Ареана сказала, что, скорее всего, это родовая горячка, и это весьма опасно. Я понятия не имею, как это лечится, такой болезни у нас никогда не было. И принцесса тоже здесь бессильна. Правда, Дорес сказала, что посмотрит среди своих запасов, вроде она имела там траву, способную помочь девушке, так что нам только остается надеяться на милость Великого Касиана.
Денис подошел к постели Рози, взяв её руку в свою. В его душе возникло горячее желание помочь ей, во что бы то ни стало, и тут вновь он ощутил знакомое тепло, струящееся по его телу. Как уже было не раз, из его рук стало выходить голубое сияние. Проникая в тело больной девушки, оно растворилось без следа. Вскоре, сияние угасло, и Денис почувствовал уже привычную усталость. Между тем, Рози перестала метаться в бреду, дыхание её стало более ровным. К этому времени пришла шиотиская женщина, неся в руках маленький кувшинчик.
— Слава великим духам, наша знахарка вернулась, и в её снадобьях оказалось нужное средство. Теперь волей великих духов, она поправится.
Очень осторожно Рози влили лекарство, после чего оставили на попечение Долотес. Ареана и Денис вышли из дома, оба они нуждались в отдыхе. Весь тот день и следующую ночь Ареана проспала. На второй день, едва настало утро, она отправилась проведать молодую мать. На её стук дверь ей открыл Кроулт, вид у него был растрепанный и угрюмый. Не сказав ни слова, он впустил Ареану, после чего молча ушёл прочь, громко при этом захлопнув за собой дверь комнаты. Ареана вошла в комнату Рози и увидела, что та сидит на постели, по-видимому, ей стало гораздо лучше, правда вид у неё был ещё очень бледный. Когда она подняла голову, Ареана увидела, что по её щекам текут слёзы. Рядом с кроватью стояла Долотес, качая на руках плачущего младенца.
— Рози, что случилось, почему ты плачешь?
— Мой брат… Он так и не простил меня, теперь он ненавидит и меня, и моего сына в стократ сильнее.
— Боже мой, да не думай ты сейчас об этом, может, тебе всё это только кажется.
— Нет, ваше Высочество, он наотрез отказался прийти ко мне, когда я просила Долотес позвать его ко мне, взглянуть на малыша. Господи, я слышала, как он закричал, что ни за что больше не приблизится ни ко мне, ни к … У меня язык не поворачивается повторить то, как он назвал моего сына.
Девушка навзрыд заплакала и, словно вторя ей, вновь закричал малыш. Ареана подошла к женщине и осторожно взяла плачущего младенца на руки. После чего отпустила ту заняться своими делами. Когда она вышла, присела на край кровати Рози.
— Послушай, даже если твой брат настолько потерял разум, это всё равно ничего не значит. У тебя сейчас есть дела намного важнее, ты должна думать о ребёнке. От твоих переживаний ему плохо. Ты должна успокоиться, иначе это всё плохо кончится и для тебя, и для него.
— Мне всё равно, если нам суждено быть отверженными, лучше будет, если мы просто умрём.
— Ну уж нет, и даже думать об этом не смей, слышишь? В конце концов, у тебя есть малыш, вы должны жить ради друг друга, и наплевать на остальных.
— Но я так не могу!
— Ты должна. В конце концов, знаешь, хватит думать только о себе, ты привела в этот мир его, и теперь твоя святая обязанность позаботиться о нём. Ты всё-таки не одна, я ведь обещала тебе помочь.
— Вы, ваше Высочество?!
— Да, я, а я своих слов на ветер не бросаю. К тому же, у твоего ребёнка есть отец, он должен узнать о его рождении и позаботиться о вас обоих.
— Но если меня отверг даже собственный брат, то уж он наверняка и слышать о сыне ничего не захочет.
— А это мы ещё посмотрим. В конце концов, я принцесса, и мне перечить он не посмеет.
— Но, ваша милость, я совсем не хочу, чтобы из-за нас он стал несчастен.
— Девочка моя, он взрослый мужчина и должен отдавать себе отчёт в том, что делает, и какие у этого могут быть последствия. Да и потом, может, он обрадуется рождению сына, ведь, насколько я поняла тебя, он был с тобой из-за любви.
— Мой брат тоже всегда говорил, что любит меня, и вот, что вышло.
— Так, хватит об этом. Давай-ка, возьми сына и успокойся, и ещё одно, перестань меня называть ваше Высочество, для тебя я просто Ареана.
Принцесса встала с кровати и осторожно передала малыша Рози, тот недовольно скорчился и снова захныкал. Девушка осторожно стала его качать, то и дело, всхлипывая и утирая лицо краем его пелёнки. И тут раздался осторожный стук в дверь, Рози испуганно посмотрела на Ареану и с волнением в голосе произнесла:
— Войдите!
Дверь открылась, и в комнату заглянула Алис.
— К тебе можно?
— Господи, Алис, конечно, как я рада тебя видеть, входи скорее!
Алис подошла к кровати, и девушки обнялись, при этом Рози снова залилась слезами.
— Боже, Алис, а я думала, ты теперь тоже не захочешь меня видеть.
— Что за глупости, с чего это?
— С того, милая Алис, что наша молодая мама решила, что весь мир столь же бестолков, как и её братец.
— А что такое с Кроултом?
— А это она, наверно, лучше объяснит, так как у меня это просто в голове не укладывается.
Алис перевела взгляд на Рози, и та сквозь сдавленные рыдания произнесла:
— Я сказала ему, что отец моего сына не силой меня взял, а что я сама была с ним по любви и по собственной воле. Я умоляла его простить меня, но он возненавидел меня, он сказал, что для него было бы счастьем, если бы мы оба с моим сыном умерли. Наверно, теперь меня и мою крошку возненавидят все, как только узнают о моем грехе.
— Да он что, совсем спятил?! Так, вот что, где этот кретин? Я немедленно с ним поговорю. А что касаемо остальных, так они ждут не дождутся, когда можно будет встретиться с тобой. Многие даже поговаривают о том, чтобы устроить грандиозный праздник в честь рождения твоего малыша. Так что выкинь эти глупости из головы, я запрещаю тебе, слышишь, забивать голову всем этим бредом. Вот, погоди, станет тебе лучше, и отбоя ещё не будет от желающих понянчиться с твоим сыном. Кстати, ты уже придумала, как его назовёшь?
— Нет, у меня голова другим была занята.
— Оно и видно, ерундой всякой. Видите ли, ненавидеть её будут.
— Но они ещё не знают, что я натворила.
— Это ты так думаешь, а между тем, многие догадывались, что вы с тем молодым жрецом не даром так часто уединяетесь.
— Так значит…
— Да, милая моя, камня за пазухой не утаишь. Конечно, не говорю, что всем это нравилось, и не все повально знали, в том числе и твой драгоценный братец. Однако многие понимали тебя, так что одиночество и всеобщая ненависть тебе точно не грозит. Так что, давай, бери себя в руки и начинай думать о том, как назовёшь сына. А я, тем временем, поговорю с твоим братцем.
Алис вышла из комнаты, а Ареана через несколько минут, увидев на столе рядом с кроватью Рози пустой кувшин, решила принести воды, выйдя следом за ней. По дороге на кухню, она, проходя мимо неплотно закрытых дверей одной из комнат, услышала разговор, происходивший на повышенных тонах. Чуть остановившись, она услышала обрывок разговора:
— Ты ничем не лучше их, возненавидеть сестру только за то, что она полюбила!
— Она полюбила отеотиса!
— И что с того? Если её простил даже Великий Касиан, и сам капитан помог ей исцелиться, кто ты такой, чтобы судить её?! Или ты решил, что ты выше их?!
Ареана вздрогнула и поспешила прочь от двери, сердце её тревожно забилось. Вернувшись в комнату Рози, она постаралась придать себе беззаботный вид, хотя на душе у неё по-прежнему было неспокойно.
На следующий день, когда она пришла к Рози, та сидела в компании трёх касианских девушек и, кормя малыша, о чём-то весело переговаривалась с ними.