— Ну вот, у тебя уже и гостей прибавилось. Это та, которая решила, что от неё отвернётся целый свет.
Рози смущённо опустила голову, а одна из девушек поспешно произнесла:
— Она у нас с самого детства была мнительная, вечно придумывает несуществующих проблем, а потом переживает по этому поводу.
— Да не такие они уж и придуманные, сама ведь ты говорила, что твоя мать не хотела тебя ко мне пускать.
— Ну и что? А ты думала, всё будет так легко что ли? Но это же не повод опускать руки, повозмущаются и успокоятся. В конце концов, это твоя жизнь, и тебе решать, как ее прожить.
— Я ей то же самое говорила, только, похоже, переубедить её немногим легче, чем заставить бутана летать.
Девушки так и прыснули от смеха. Между тем, прошло ещё несколько дней, и каждый день, приходя к Рози, Ареана заставала там новых гостей, появились и подарки для неё и малыша. Настроение молодой матери постепенно улучшилось, однако ещё неоднократно Ареана видела, что у неё припухшие от слёз глаза. И вот, на семнадцатый день, придя в очередной раз к Рози, она застала её стоящей у кроватки сына, на лице её сияла счастливая улыбка.
— Зачем ты встала?
— Мне доктор разрешил, сказал, что нужно уже понемногу вставать, иначе я никогда полностью не поправлюсь.
— Это из-за этого ты такая счастливая сегодня?
— Вовсе нет, ах Ареана, ты просто не представляешь, какой счастливый сегодня день!
— И с чего это вдруг? Ещё вчера ты была мрачнее тучи, а сегодня такие разительные перемены?
— Это из-за Кроулта.
— Что опять твой сумасшедший брат сделал?
— Не беспокойся, ничего страшного не произошло, даже совсем наоборот. Иди, присядь рядом со мной, я всё тебе расскажу.
Девушки сели на кровать, и Рози начала свой рассказ:
— Я сегодня проснулась ночью и увидела, что он стоит над кроваткой и смотрит на ребёнка. Знаешь, я даже сперва очень испугалась, думала, он что-то нехорошее сейчас сделает, а он так осторожно погладил его. Знаешь, у него на глазах были слёзы. Потом он увидел, что я не сплю. Он подошёл ко мне, обнял и попросил прощение за все, что наговорил от злости. Он сказал, что больше не злится на меня и постарается принять моего малыша и забыть, что его отец отеотис.
— Слава Великому Отеотису, похоже, что Алис всё же вправила твоему брату мозги на место.
— Да, Алис боевая, уж если что решила, обязательно сделает. Жаль, что у неё с капитаном так ничего и не вышло!
— В каком смысле не вышло?
— А ты разве не знаешь? Они с капитаном собирались пожениться, но после гибели Касиана, нам всем столько много всего пришлось пережить, и они расстались. Я не знаю, что конкретно случилось, Алис девушка скрытная, всё держит в себе.
— Ну, значит такова их судьба. Я рада, что у тебя, наконец, всё наладилось, и ты больше не будешь беспокоиться о том, что тебя и твоего сына отвергнут.
— Да, вот только знаешь, есть ещё одно обстоятельство, которое меня очень беспокоит. Доктор Роулт сказал, что всесторонне обследовал малыша и не нашёл никаких признаков отклонения от нормы, но, по-моему, он мне сказал неправду.
— Рози, ты опять придумываешь себе проблемы.
— Нет, это не выдумка, взгляни сама.
Она встала с кровати и, подойдя к кроватке, осторожно стала разматывать ткань, в которой, тот был завёрнут. Потом осторожно, повернув его на бок, приподняла край его рубашечки.
— Вот смотри, что это за бугры у него под лопатками? У касианцев такого нет, я точно знаю.
Ареана подошла к кровати и действительно увидела небольшие выпуклости на спине мальчика, однако она поспешила её успокоить:
— Возможно, для остальных касианцев это и не свойственно, но не забывай, его отец отеотис.
— И что же всё это значит?
— А то, что это зародыши крыльев, они есть у всех новорожденных отеотисов. Когда он начнёт взрослеть, они начнут развиваться, и он сможет летать.
Рози с ужасом посмотрела на Ареану, потом перевела взгляд на сына, так и не проронив ни слова. Она стала пеленать малыша, и тут Ареана увидела, как по её щекам текут слёзы.
— Господи, но теперь-то ты чего расстраиваешься? Из-за того, что твой сын сможет летать что ли? Но ведь это так прекрасно!
— Для вас может и так, но он будет отличаться от остальных своих собратьев, — прошептала она, украдкой утирая слёзы.
— Послушай, может, вы с его отцом будете вместе, и всё ещё у вас наладится, и твой сын будет жить среди тех, кто такой же, как и он.
— Это вряд ли, я ведь хетт, хоть и бывшая. Думаешь, в твоём обществе меня смогут принять на равных? Нет, Ареана, я не так наивна.
— Рози, послушай, жизнь невероятная штука. Порой, она делает невозможное возможным. Никто не знает, что с нами будет, никто, кроме богов. Так что давай оставим всё на их мудрое усмотрение, всё равно от твоих терзаний ничего не изменится.
Глава 25
— Ареана, я требую объяснений, чему вы учите наших женщин и девушек?
— Я не понимаю, о чём вы, капитан?!
— Вы учите их низменным отношениям, между мужчиной и женщиной, скажете не так?
— Ах, вы об этом! Да, я рассказывала, как получить удовольствие от взаимных утех, оказалось, что касианцы понятия не имеют, что это такое.
— Да, не знали, потому что для нас это было нечто мерзкое, и я, слышите, запрещаю вам делать это, развращать моих людей.
— Ах, значит, вот как. Тогда, может, поведаете мне иной способ иметь детей, или вы рассчитываете вновь создать свои кошмарные сосуды, в которых будете выращивать детей, словно они какие-то растения? Насколько я знаю, из слов господина Роулта, сей богопротивный метод погиб вместе с вашим миром, и восстановить его здесь невозможно.
— Сейчас невозможно, но мы восстановим его также, как начали восстанавливать производство наших машин.
— И как долго вы будете делать это?
— Не знаю, всё равно это лучше, чем учить молодые умы развратному способу жизни.
— Он не развратный, он естественный. Извращение — растить людей в сосудах, а не зачать их в часы утех и растить в утробах их родных матерей. И вот ещё что, может так случиться, что к тому времени, когда вы восстановите этот свой способ, он уже никому не пригодится. Время идёт, вы стареете, а единственный малыш — это сын Рози, больше детей нет. Если не обучить ваших людей заводить их нормальным способом, может оказаться, что всё, что вы сейчас создаёте, при этом, стареете, никому уже не понадобится. Кому вы оставите ваш город, если у вас не будет потомков? Кому, я спрашиваю? Всё унаследует сын Рози? Сомневаюсь, что ему нужно будет столько всего. Поймите же вы, наконец, без детей у любого народа нет будущего, и то, чему я учила ваших женщин, сделано мной во благо всем касианцам.
— Ну надо же, может, вы ещё и благодарности ждёте за то, что развращаете моих соплеменников?!
— Оставьте вашу благодарность при себе. Все, что я хочу, это чтобы вы поняли, что и для чего я делаю. Может, вы хотите, чтобы на примере Рози ваши женщины стали зачинать детей от шиотисов, или от отеотисов? Я только и потому начала их учить искусству любви, чтобы они могли иметь детей от своих мужей, а не от посторонних, ведь если бы это произошло, ваша раса прекратит своё существование, растворившись в наших народах. Господи, ну неужели это так сложно понять?! Ладно, если вы настолько упрямы, я перестану учить ваших женщин любовным утехам, только смотрите, как бы вам не пожалеть о вашем решении.
С этими словами Ареана круто развернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты. В дверях она столкнулась с Тренком, но, не промолвив ни слова, прошла мимо.
— Нет, ты слышал, а? Это не принцесса, а какое-то бедствие!
— По-моему, она совершенно права!
— Что?! Ах, ну да, конечно, от тебя иного ответа и ждать не приходится, ты же у нас из пилотов ушёл, ради воскрешения искусства любви.
— Отчасти, но до принцессы мне ох, как далеко, от неё узнаешь такое, о чём даже и не подозревал.
— Великий Касиан, Тренк, ты же мой заместитель, и ты туда же. Неужели ты без малейшего зазрения совести посещал эти её занятия?