— Так значит, это и есть мой сын?
Он подошел к ним ближе. Тут малыш, словно ему передалось всеобщее напряжение, замер, и с опаской посмотрел на незнакомца, но после этого, вдруг радостно засмеявшись, потянул свои маленькие ручки к Эрну. Осторожно тот было потянулся ему навстречу, но тут Рози, словно очнувшись, отпрянула назад. Теперь на её лице точно читался откровенный ужас.
— Зачем вы пришли? Вы не отберёте у меня ребёнка, я не отдам его, нет!
— Рози, успокойся, — Денис подошёл к ней и попытался успокоить, — никто не собирается отнимать у тебя сына. Эрен пришёл сюда не для этого. Прошу, поверь, он хочет поговорить с тобой.
Тут малыш заплакал, и Рози, прижав его к груди, постаралась успокоить, при этом по её щекам тоже катились слёзы. Эрен осторожно подошёл к ней и, положив руку ей на плечо, тихо произнес:
— Я не собираюсь отнимать у тебя ребенка, я пришёл сюда для того, чтобы просить тебя стать моей женой.
— Что?!
— Я прошу тебя стать моей единственной спутницей жизни и заключить со мной священный союз. Я понимаю, что из-за меня ты многое пережила, наверно, я достоин только презрения. Всё же, я прошу, ради нашего сына, прими меня.
— Но… Но как такое может быть? Вы же жрец, а я всего лишь хетт.
— Это не так, я уже не жрец, я отказался от своего сана, как только принцесса Ариана сообщила мне о рождении сына. А ты уже давно не хетт, да и для меня ты им никогда не была. Я всегда любил тебя, и сейчас я счастлив, что, наконец, нашёл в себе мужество признать это.
Денис чувствовал себя очень неловко, присутствуя в подобной сцене, поэтому, вместе с Тренком поспешил уйти. На следующий день к нему пришла в дом сияющая Рози, под руку с не менее счастливым Эрном. Вместе они попросили Дениса, как капитана, скрепить узами брака их союз. После этого был назначен день, по обоюдному согласию будущих супругов, им предстояло пройти двойную церемонию.
Когда все было готово для проведения торжества, их, по обычаям отеотисов, обручила Ариана, проведя довольно замысловатый обряд. Затем, сразу после неё, провёл свою церемонию Денис. После этого, новобрачные сели за накрытый во дворе дома Рози огромный стол, где собралось очень много народу. Все веселились до поздней ночи и стали расходиться только после того, как на небе появилась полная луна, заливая всё кругом призрачным серебристым светом. Среди прочих, в свой черёд из-за стола поднялась Ариана в сопровождении нескольких девушек.
Денис, помедлив немного, посидел за почти полностью опустевшим столом и, выпив несколько бокалов вина и чувствуя, что уже достаточно захмелел, тоже поднялся, намереваясь идти домой. Однако вместо того, чтобы идти туда, он побрёл к берегу реки. Он вышел к ней, и вдруг на открытом месте он увидел Ариану. Она стояла залитая лунным светом и, задумчиво подняв голову к небу, смотрела на звёзды. Осторожно Денис приблизился к ней:
— Принцесса, почему вы здесь, совсем одна, что-то случилось?
— Нет, капитан, — ответила она, не опуская головы, — просто решила немного прогуляться перед сном. Вечер сегодня на удивление хорош.
Но в голосе её слышалась явная грусть, и это обстоятельство не ускользнуло от внимания Дениса. Подойдя к ней почти вплотную, он, молча, посмотрел на небо, потом перевёл взгляд на водную гладь, где мерцала, начинаясь почти у их ног, серебристая лунная дорожка.
— И всё-таки, вас что-то беспокоит, я чувствую это, — тихо, почти шепотом, произнёс он, и тут принцесса опустила голову. Денис увидел, что в её прекрасных глазах стоят, готовые вот-вот вырваться наружу, слёзы. Боль стиснула его сердце.
— Принцесса, что случилось, вас кто-то обидел?
— Не называйте меня принцессой, я хочу хоть немного побыть обычной женщиной, не облаченной ни властью, ни сопутствующими обязанностями и правилами.
Она медленно повернулась к Денису так, что он почувствовал нежный аромат, идущий от её тела, и эта близость заставляла его сердце трепетать. А между тем, Ариана положила руки на его плечи и тихо прошептала:
— Выполните одну мою просьбу, капитан, подарите мне эту ночь.
С этими словами, она прижалась к его губам, не давая ему произнести ни слова. Денис был ошеломлён и сбит с толку. Несколько раз он пытался остановить ее, но она осыпала его страстными поцелуями и лишь сильнее прижималась к нему. Её нежные руки ласкали его, и не успел он опомниться, как она стянула с него рубашку, после чего стала опускаться на мягкую траву, увлекая его за собой. К этому моменту он был уже не в силах сопротивляться. Не прошло и нескольких минут, как их тела слились в безудержной страсти, а души рвались ввысь. Ласки Дениса были неумелыми, несколько раз он остро пожалел, что не имеет того опыта, что Тренк, но Ариана, казалось, этого вовсе не замечала, её всё устраивало, и в ненасытном голоде она требовала ещё и ещё. Наконец, совершенно выбившись из сил, они оба заснули, крепко держа друг друга в объятиях.
Денис проснулся от яркого света, слепящего даже сквозь закрытые веки. Поморщившись, он открыл глаза и приподнялся на локтях. Ничего не понимая, где он, и что тут делает, он оглянулся. Рядом шумела река, неутомимо неся куда-то свои холодные, чистые воды. Он смотрел на бегущую воду, и постепенно в памяти воскресали картины прошедшего вечера. Он почувствовал рядом какое-то движение. Повернув голову, он увидел спящую рядом Ариану. Глядя на неё, его душу заполнило чувство безмерного счастья, но и столь же большого стыда. Не удержавшись, он осторожно и нежно провёл рукой по её плечу. От его прикосновения она проснулась и, сладко потянувшись, улыбнулась ему. Денис не удержался от того, чтобы тоже не улыбнуться в ответ и шутливо произнёс:
— До чего вы докатились принцесса? Провести ночь с бывшим хеттом.
Улыбка исчезала с лица Арианы, она с настороженностью смотрела в глаза Дениса, но потом, беззаботно рассмеявшись, села и, подражая его манере разговора, произнесла:
— Ну, это куда как приятнее, чем объятия родного брата, или мужчин, которых ты видишь в первый и последний раз в своей жизни! — с этими словами она встала на ноги и стала одеваться.
Денис последовал её примеру, и на лице его была озабоченность:
— Объятия брата, незнакомых мужчин, о чём это вы, принцесса?!
К этому времени Ариана успела уже надеть платье и теперь занималась укладыванием волос.
— А вы разве ещё не знаете, капитан? Правители отеотисов ведут свой род от самого великого бога. Его кровь течёт в их жилах, и испокон веков все они заботились о её неприкосновенности и чистоте. Браки среди них заключаются лишь между родными братом и сестрой, дабы чужая кровь, простого смертного, не загрязнила их божественного источника, так было с начала времён, и так будет всегда.
— Но это немыслимо. То есть, кровные браки губительны, дети от таких союзов будут рождаться ущербными. Это была одна из причин, почему на Касиане было запрещено иметь детей естественным путём.
— Я знаю, капитан, вот потому у всех правителей есть один очень важный секрет их божественности. Каждой правительнице, в положенный час, приводят мужчину — отеотиса, который должен быть очень похож на её супруга, именно от него и происходит зачатие. Потом беднягу приносят в жертву, а благодаря нему рождается ребёнок, похожий на её законного супруга. Никто, ни одна живая душа, кроме верховного жреца, в чьи обязанности входит нахождение подобного мужчины и тайное приведение его в покои правительницы, не знает об этой тайне. Так происходит до тех пор, пока у неё не рождаются на свет мальчик и девочка — продолжатели рода правителей. А как только это происходит, она становится подвластна своему брату. После этого только он имеет права проводить с ней ночи в любовных утехах.
— Но что, если у неё рождается сперва несколько мальчиков или девочек?
— Тогда, прежде чем заключить брак, или в случае, если двое мужчин, прежде, чем занять трон предков, проводят священные поединки, в которых те, кого слишком много, сражаются друг с другом до смертного конца и тот, кто выживает, объявляют истинным наследником Отеотиса, имеющим священное право занять трон и супружеское ложе. Кстати, однажды нас едва не разоблачили, когда на свет появилась моя сестра Вераока. Но, стараниями верховного жреца, убедившего всех, что её непохожесть на своих брата и сестру, а также на родителей, является волей великого Отеотиса. Ох, и переполох тогда был, но вековые устои так и остались непоколебимы.