Правитель резко обернулся и зашагал к двери, но не успел он шагнуть за порог, как Денис, не надеясь особо на ответ, задал свой неизменный вопрос, который задавал вот уже столько раз:
— Что с принцессой Арианой?
Он не надеялся, что правитель ответит, но тот остановился и, не поворачиваясь, произнёс:
— Что с Арианой, хочешь знать? Что же, я, пожалуй, окажу тебе такую милость. Завтра она вместе со мной будет наблюдать за твоей смертью, а сразу после этого примет участие в священном поединке, где будет биться с сестрой, за право стать моей женой.
Ужас, словно кипяток, обдал Дениса, с головы до пят. Не своим голосом он закричал изо всех сил:
— Нет, как ты можешь, она же твоя сестра! После того, как её лишили крыльев, у неё нет ни единого шанса!
Правитель, наконец, повернулся, и на лице его снова блуждала усмешка.
— Я знаю, тем ни менее, она примет участие в поединке, таков закон. Если Отеотису будет угодно, она победит, несмотря ни на что, ибо он великий бог. Однако после всех её преступлений, вряд ли он удостоит её своей милостью. Но это и к лучшему, мне не нужна оскверненная жена, — с этими словами он вышел из камеры, и дверь за ним с лязгом захлопнулась.
Денис остался один. Словно истязаемый, он выл и корчился в своих цепях, ибо осознание того, что именно из-за него Ариану ждёт такая ужасная судьба, было страшнее любых пыток. В конце концов, он выбился из сил и безвольно повис в своих оковах. Постепенно он провалился в забытье.
***
Ариана шла по коридору дворца, и вид у неё был такой, что попадающиеся ей навстречу слуги в страхе шарахались в сторону. Она ничего и никого не замечая, шла вперёд, в голове её при этом вновь и вновь прокручивались события прошедшего утра. Сегодня, едва солнце начало свой путь по небесному пути, в её опочивальню бесцеремонно вошёл, а точнее, буквально вломился её брат, и вид у него был весьма возбужденный.
— В чём дело? Зачем ты побеспокоил меня в столь ранний час? — произнесла принцесса, недовольно приподнимаясь с постели. В голосе её при этом слышался металл, но Марсет, казалось, совершенно не обратил на этот факт внимания. Одарив старшую сестру широкой улыбкой, он наигранно весело произнёс:
— Доброе утро, моя дорогая, день сегодня на удивление хорош, ты так не считаешь?
Ариана не ответила ему. Она хмуро смотрела на брата, а тот удивленно вздёрнув брови, произнёс:
— Вижу, ты не в духе, и с чего это вдруг? Может, поведаешь своему любимому брату?
Ариана, не отводя глаз от него, переменила свою позу. Теперь она уже не полулежала в постели, а сидела на краю ложа, выпрямившись так, словно ей к спине привязали шест. Помедлив мгновение, она холодно произнесла.
— Можно подумать, у меня есть повод для веселья.
— Ну, моя дорогая, в этом ты сама виновата, но не будем о грустном. Я пришёл порадовать тебя и сообщить отличную новость. Завтра, как тебе хорошо известно, истекает срок официального траура по нашему земному отцу. Я, наконец-то, полноправно займу его место. По этому поводу я решил принести благодарственное жертвоприношение Великому Отеотису, дабы он послал нашему народу процветание и победу над врагами. Сразу после этого, я решил провести ритуальный поединок, так что уже завтра у меня появится законная супруга, которая разделит со мной все мои радости и тяготы правления, а также, — тут Марсет сделал небольшую паузу и, понизив голос до проникновенного шепота, наклонившись над ухом Арианы, продолжил, — моё ложе.
От этих слов Ариану передёрнуло. Марсет же, выпрямившись с высокомерной усмешкой, смотрел на неё, потом было направился к выходу, но словно что-то неожиданно вспомнив, вновь обратился к ней:
— Да, кстати, совсем, забыл. Знаешь, кто будет той жертвой, что принесут Отеотису перед началом поединка? По-моему, ты весьма хорошо его знаешь, некто Денис, знакомое ведь имя, неправда ли?
Лицо принцессы, всё это время сидевшей с каменным выражением, болезненно дрогнуло, и на нём появился неподдельный ужас.
— Нет, ты не посмеешь!
Буквально подскочив с постели, она подбежала к брату, но тот лишь рассмеялся в ответ на её крик. Потом улыбка исчезла с его лица так, словно никогда там и не была, и его глаза полыхнули огнём злобы. Очень тихо, но внятно, он зло произнёс:
— Ещё как смею. А затем, я надеюсь, ты последуешь за своим героем в обитель зла, сраженная рукой Вераоки, — закончив говорить, Марсет окинул Ариану презрительным взглядом и, не произнося больше ни слова, вышел прочь, оставив принцессу одну.
Какое-то время она так и стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холод отчаяния заполняет её душу, лишая последних сил. Вот уже четырнадцать невыносимо длинных дней и ночей прошло с тех пор, как её вернули из долины шиотисов и превратили в пленницу в собственном дворце, не позволяя никуда выходить и ни с кем видеться. Но все эти муки были ничто, по сравнению с тем, что она испытывала сейчас, ведь тогда она думала, что Денис остался в долине, и с ним всё в порядке. Но теперь она точно знала, что всё это время он был пленником её брата, и лишь одному Отеотису ведомо, что тот с ним всё это время делал.
Ей хотелось выть и всё крушить, словно раненому зверю, но она знала, что именно этого и добивался её брат, придя к ней. Нет, она не доставит ему этого удовольствия. Вдруг в её голове, словно пробившийся сквозь тучи луч, появился безумный план. Не теряя ни мгновения, она призвала служанок и приказала им помочь ей облачиться в платье. Нетерпеливо подгоняя их, она, одевшись и наотрез отказавшись тратить время на укладку волос, бурей выбежала из своих покоев. Нигде не задерживаясь, она направилась к комнатам своей сестры. Вераока в это время принимала утреннюю ванну. Слуги попытались помешать ей войти в её купальню, но та решительно прошла мимо, буквально ворвавшись внутрь. На внезапную гостью с ужасом смотрели все присутствующие служанки. Ариана же обратилась к сестре, нежащейся в это время в небольшом бассейне, среди лепестков ароматных цветов, что каждый раз добавляли в воду, дабы кожа принцессы имела приятный нежный аромат.
— Вераока, мне нужно срочно поговорить с тобой, наедине.
— Сестра, что за манеры? Не видишь, я занята, поговорим позже.
— Нет, дело не терпит отлагательств, вели слугам оставить нас одних.
Однако Вераока игнорировала её просьбу, и тогда Ариана сама закричала на слуг, приказывая им немедленно выйти вон. Те, в ужасе сжавшись, переводили испуганный взгляд с принцессы на свою хозяйку, явно не зная, что им делать. Однако Ариана снова повторила свой приказ, добавив несколько яростных угроз. Слуги, не выдержав, бросились прочь. Вскоре они с Вераокой остались одни. Та смотрела на Ариану так, словно впервые видела, на лице её застыло выражение удивления и недовольства.
— Как ты смеешь врываться ко мне и командовать моими слугами, да я…
— Пожалуйста, помолчи и послушай, что я тебе скажу, мне некогда всё тебе растолковывать, поэтому перейду к самой сути моего дела. Ты знаешь, что Марсет назначил на завтра наш поединок?
В ответ Вераока несколько раз открыла и закрыла рот, совершенно беззвучно. Затем, по-видимому, немного оправившись от неожиданной новости, не спеша поднялась из воды и, обернув свое обнаженное тело большим мягким куском специально для этого предназначенной ткани, подошла к большому зеркалу, где стала причёсываться. Делала она всё это в полном молчании, наконец, она произнесла:
— Что же, рано или поздно это должно было произойти и, если такова воля нашего божественного брата, да будет так.
Она попыталась придать своему голосу безразличный тон, однако он предательски дрожал, что не преминула подметить Ариана.
— Да, такова его воля, но, если ты мне поможешь, возможно, поединка удастся избежать.
Вераока резко положила гребень на место и повернулась к сестре, на лице её было написано упрямство.
— Ну уж нет, я не собираюсь рисковать ради тебя и вызывать на себя гнев моего будущего мужа.
Но принцесса не собиралась так легко сдаваться, поэтому, подойдя к сестре почти вплотную, она тихо произнесла: