— Отлично, а теперь пусть выскажутся те, кто решил, что всё можно решить силой.
Не успел он ещё закончить говорить, как в воздух взметнулось множество рук. Предводитель, полузакрыв глаза и буквально рухнув на своё место, приложил руку ко лбу. Он явно не был готов к такому повороту. Между тем, его оппонент обвёл всех присутствующих победным взглядом и произнёс:
— Итак, все сделали выбор, теперь нужно разработать план наших действий. И вот, что я предлагаю…
Договорить он так и не успел. Денис, слушая всё это, чувствовал, как его сердце готово буквально выпрыгнуть из груди, настолько сильно оно колотилось. Стараясь, чтобы его ненароком не обнаружили, он передвинулся ближе к стене, и тут произошло невероятное. В темноте он на что-то наступил, раздался оглушительный вой. Не дожидаясь, что будет в следующее мгновение, ринулся прочь, назад по проходу. За спиной он услышал чей-то крик:
— Хватайте его, не дайте ему уйти!
Юный беглец попытался ускорить свой бег, но в темноте наткнулся на что-то лежащее поперёк дороги и, не удержавшись, полетел на пол. Он почти мгновенно вновь вскочил на ноги, но, оказалось, что уже слишком поздно. Прямо перед ним, откуда-то из стены, выскочила группа преследователей и, не давая ему возможности опомниться, накинулись на него. Множество рук схватили его, и как не старался он вырваться, их оказалось слишком много. Его потащили назад, к тому самому залу, где у входа он только что находился. Дениса выволокли на середину и поставили перед предводителем. Теперь он смотрел ему прямо в глаза.
— Кто ты такой и как попал сюда?
— Я Денис Холеван, а как попал сюда, так это и вовсе просто, ногами пришёл.
— Холеван, случайно не родственник Кроулта Холевана? — произнёс саботажник, похожий на хорта.
— Может и так, тебе-то что?
— Точно, я узнал тебя, младший сынок. А ты, смельчак, явился в наше убежище и ещё дерзишь. Ты хоть представляешь, что с тобой теперь будет?
— Мне это всё равно.
— Надо же, ты действительно настолько смел или глуп?! Посмотрим, захочется ли тебе огрызаться, когда почувствуешь боль, которой ещё никто из смертных не испытывал. Тогда ты будешь готов на все, желая только, чтобы прекратились твои муки, — прошипел он зло, но тут вмешался предводитель.
— Арен, остынь, сначала я хочу кое-что спросить у нашего незваного гостя. Зачем ты пришёл сюда один? Неужели же ты настолько безрассуден?
— Зачем я пришёл? Да просто хотел убедиться, что о вас говорят правду, и, как видно, я не ошибся. Вы — убийцы, стремящиеся к власти и не более того! — прокричал Денис в ответ, и в то же мгновение, тот, кого называли Аренном, буквально взвился:
— Да кто ты такой, сын лжеца и труса, чтобы осуждать нас? Ты и толики не знаешь о нас, а вот о твоём отце всё нам известно и всех вас, лжецах.
— Не смей говорить о моём отце, негодяй! Он, в отличие от вас, свою жизнь отдал за касианцев.
— Ой, как благородно, жизнь он отдал, а что ты, интересно, скажешь, если я расскажу тебе, как случился тот страшный пожар? Он произошёл по его милости, и не своих подданных он спасал, а свою репутацию.
— Это ложь! Нечего судить других по себе, ведь это вы прикончили того парня, что травил поля фермеров по вашему поручению, скажешь не так?
— Да, признаюсь, нам пришлось убрать того безумца, но он не имел к нам никакого отношения, хотя и пытался попасть в наши ряды. А когда у него не вышло, он, прикрываясь нашим именем, творил свои злодеяния. Хотя, я не удивлюсь, если вдруг выясниться, что он состоял на службе у капитана и действовал по его указанию. Это вполне в духе пилотов — добиваться своей цели любой ценой. А уничтожить наш союз — заветное желание любого капитана. Мы были вынуждены сделать это, чтобы он не мог больше никому навредить и не более того. В отличие от твоего отца, который действовал, побуждаемый страхом, все узнают, чем на самом деле занимались на том заводе. Мы действовали и действуем сейчас только исключительно на всеобщее благо. А вот твой отец, да и все пилоты, думают только о себе и не более того.
— Это ложь!
Предводитель пропустил мимо ушей его выкрик и с невероятным спокойствием продолжил:
— Нет, мой храбрец, это самая настоящая правда. Но нужно сказать, что он не первый, кто жил и правил за счет лжи. Все пилоты настолько держатся за свою власть, что готовы пожертвовать всем Касианом, ради того только, чтобы продолжать править. Вижу, ты мне не хочешь поверить, но у меня есть доказательства этого. Пожалуй, я покажу их тебе, прежде чем решится твоя судьба. Но для начала, скажи, что тебе известно о тех толчках, что вот уже столько времени сотрясают наш мир, приводя к таким катастрофическим последствиям и даже смертям?
— Это всем известно, Касиан вошёл в фазу роста, и скоро эти толчки прекратятся.
Тут в разговор вмешался Арен, все это время, молча буравящий пленника пронзительным взглядом, стоя чуть поодаль от предводителя и самого Дениса.
— Ха, конечно, более глупого предположения просто и представить нельзя. Скажи, ты хоть раз видел, чтобы хоть какая-нибудь машина, росла?
— Причём тут машина?
Тут снова заговорил предводитель:
— А при том, дорогой мой, что наш Касиан ничто иное, как огромная машина. Да-да, машина, и как получилась так, что мы все забыли об этом. Я не знаю, но у меня, как я уже сказал, есть подтверждение этому, я даже могу показать их тебе.
С этими словами, он, не спеша, поднялся со своего места и сделал несколько шагов в сторону. Но тут один из тех, кто стоял за спиной Дениса, поспешно подошёл к нему и громким шёпотом обратился к предводителю, при этом на лице его был написан неподдельный страх.
— Ореот, это крайне неблагоразумно.
— А я так не считаю. Наш юный герой принадлежит к сословию пилотов, если нам удастся склонить его на нашу сторону, это позволит нам избежать насилия, предложенного Ареном. А если нет, что ж, он и так решил убить его, так что, как видишь, мы ничем не рискуем, или скажешь, что это не так?
Тот промолчал в ответ, и тогда предводитель подошёл к дальней стене зала и, вынув кусок верхнего слоя, за которым оказалась небольшая дыра, извлёк из неё какие-то бумаги, после чего подошёл к Денису.
— Вот, прочти это, — произнёс он, протягивая пленнику лист, сильно потрепанный на вид, одновременно давая знак держащим его людям отпустить пленного. Те послушно выпустили его, но остались стоять рядом, готовые при первом же поводе снова схватить его. Денис нерешительно взял бумагу и стал просматривать её. Она по внешнему виду была очень старой, даже пожелтела от времени, а надписи наполовину стерлись, однако разобрать написанное было всё ещё возможно.
39 день полёта.
Корабль «Касиан» продолжает свой путь к намеченной цели. Все его приборы функционируют нормально. Экипаж и пассажиры звездолёта чувствуют себя нормально. Благодаря гидроускорению, намеченное нами на завтра, мы надеемся достичь цели нашего путешествия уже через несколько недель.
Денис перевернул лист и на другой его стороне прочёл.
45 день полёта.
Полёт проходит согласно расписанию, весь экипаж нашего судна готовится к гиперпрыжку. Если только не произойдет ничего незапланированного, уже через три дня мы достигнем цели своего рейса — Куратина, планеты, которую нам поручено колонизировать.
Денис дочитал записи и несколько минут, молча, смотрел куда-то в пространство невидящим взглядом. При этом он чувствовал, как пошатнулось что-то незыблемое в его сознании, но не смотря на всё увиденное, разум его продолжал отчаянно цепляться за старое. Внезапно, охрипшим голосом, он тихо произнёс:
— Эти записи не доказывают, что пилоты сделали что-то не так. Могло что-то произойти, отчего они не смогли доставить корабль к намеченной цели.
Тот, кого называли Ареном, усмехнулся, и хотел что-то сказать, но его опередил предводитель.
— Да, не спорю. Этот листок лишь часть чего-то более полного. Как мы подозреваем, он часть бортового журнала, который хранится у капитана.