— А имя ты ему когда дашь?
Илис поморщился. Со мной ему повезло, я имя себе сама нашла, хоть в итоге оказалась названа совсем не так, как хотела. Но линорм-то имя себе придумать был не в состоянии.
— Может, ты его назовешь?
Закрадывались в мою ушастую голову подозрения, кажется, туго у хозяина было с фантазией. Но я была не против. У меня была целая книга по истории, в которой было много интересных имен…
— А давай назовем его Рован? Как какого-то вашего генерала.
— Ты хочешь назвать неполноценного высшего линорма именем героя войны?
Мне казалось, что Илис привык ко всем моим особенностям и после Кровавой королевы такому не удивится. А он почему-то удивился.
— И ничего он не неполноценный, просто маленький еще, — обиделась за линорма я.
— Зря отец решил в первую очередь учить тебя истории, — попытался сменить тему хозяин, сокрушенно покачав головой.
— Рован и никак иначе, — стояла на своем я, не позволив сбить себя с мысли. Если уж мне не повезло с именем, то линорму повезти должно.
Илис сомневался.
Закончив трапезу, линорм перевернул ведро, ткнув его мордой и, отрыгнув сгусток пламени, вновь устроился на песке, собираясь спать.
— Чем не генерал? — умилилась я.
— Другое имя ты выбирать не собираешься?
— Неа, — за самодовольство, проскользнувшее в голосе, мне было совсем не стыдно.
Махнув на меня и новоиспеченного генерала Рована рукой, Илис поднялся с песка. Хозяина еще ждала уборка.
Для него, исключений никто не делал, наказание, оно наказание и есть.
Когда он прошел мимо меня, оставив растерянную рагру сидеть на булыжнике в компании огнедышащей нечисти, я начала паниковать. Наученная горьким опытом, я ждала какой-нибудь гадости. Например того, что закроют меня сейчас вместе с линормом в вольере, и стану я получать еду как и он в ведрах, в отведенное для этого время. Или сама стану едой.
— Эээ, хазяин, а я?
— Развлекайся, — велел он, обернувшись в дверях, — вольер я пока закрывать не буду.
— А линорм?
Выразительно посмотрев на вновь задремавшую нечисть, Илис ушел по своим делам, ни разу даже не обернувшись.
Судя по всему, покидать вольер линорм не стремился и беспокоиться хозяину было не о чем.
— И как мне тут развлекаться? — спросила у безответной нечисти, озадаченно оглядывая неуютный пейзаж.
Нет, для линорма это, конечно, был дом родной, но лично я предпочла бы побольше кустов, высокую траву и густой лес. Там-то точно есть где спрятаться.
Рован тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, демонстрируя мне всю свою дикарскую невоспитанность.
Нет бы поговорить.
Спрыгнув со своего насеста на песок, я первым делом решила осмотреться.
Линорм вроде как спал, а я обследовала местность. Обнюхала около дюжины кустов, убедилась в том, что по деревьям растущим в неволе лазать так же просто, как и по диким, и решила проверить вкусовые качества воды.
Про линорма я уже давно забыла. Увлеченная своим занятием, не заметила когда он прекратил притворятся спящим и занялся слежкой.
Конечно, если бы я увидела его настороженно поднятые уши, внимательный взгляд и выражение придурковатой сосредоточенности на морде, то все бы обошлось, но я не увидела.
Я как раз обнюхивала воду, когда послышался не предвещающий ничего хорошего шорох.
Инстинкты сработали раньше мозга. Я уже отскочила в сторону, но еще думала о том, что водичка на удивление ничем не пахнет, хотя то, что лилось из кранов в академии, часто попахивало железом.
Линорм врезался в водную гладь и непременно ушел бы на дно, не будь тут мелковато.
Лучше бы он ушел на дно, честное слово.
Не пробуя поджарить, он пытался меня поймать.
Предположение о том, что он просто играет проскользнуло мимо, лишь слегка задев сознание.
Спрятавшись за одним из хилых кустов, я не стала развивать ускользнувшую мысль. Я решила поступить так, как и положено поступать всякой мелкой нечисти. Я решила спасать свою жизнь.
Линорм радостно фыркнул, и, приземлившись на куст за которым я пряталась, чуть не довел меня до сердечного приступа.
Шарахнувшись назад, я унизительно тонко взвизгнула.
Символы подчиняющего плетения раскалились, обжигая кожу. Меня выгнуло дугой. Где-то в отдалении жалобно взвыл линорм.
Нервные окончания раскалились, мышцы непроизвольно сжимались, и каждое сжатие приносило острую, колющую боль.
Я дергалась на песке и откуда-то знала, что вот эти вот все незабываемые ощущения это несерьезно. Это всего лишь отголоски чего-то худшего.
Все прекратилось так же быстро, как и началось.