Я лежала на песке, чувствуя как легким не хватая кислорода и понимая, что больше воздуха в них все равно не поместится. Грудная клетка быстро вздымалась. Мышцы живота болели.
— Каси? — около меня на колени упал прибежавший Илис.
Совсем рядом тихо скулил линорм.
— Что ты творишь? — хозяин злился почему-то на меня. — Как ты активировала привязку?
— Я что?
Накрыв голову лапами, генерал Рован продолжал скулить. Я бы не отказалась прилечь рядом, из нас получился бы замечательный дуэт.
— Активировала привязку, — раздраженно повторил хозяин, поднимая меня на руки, — едва удалось ее отключить.
Бессердечный гад, подумала я вяло и завыла:
— Хазяяяяииин, мне плооохо, я испугааалсь, — из холодного носа охотно потекли сопли.
— Не реви, — хмуро велел он, сбавив градус негодования. — Что случилось?
— Не знаааю. Я осматривалась, Рован прыгнул. Дальше ничего не помню. Я испугалась. Хазяяя…
— Линорму хуже, — оборвал меня Илис. Попытка устыдить удалась.
Вытерев лапкой нос, я решительно высказалась:
— Рован. Можно генерал Рован. Думаю, он будет не против.
— Думаю, ты самая страшная рагра, которую он видел в своей жизни.
Я бы с удовольствием на него обиделась, если бы линорм не дрожал так жалобно. Он уже даже не скулил.
— Пошли его утешать.
— И как ты себе это представляешь? — Илис перевел взгляд на линорма.
— Ну…погладишь его. Скажешь, что я больше так не буду.
— Ты так больше не будешь в любом случае, — сурово велел хозяин, — и никому не расскажешь о том, что здесь произошло.
— Совсем никому?
— Даже отцу. Никто не должен знать.
— Почему?
— Потому что это ненормально, — почесав меня между ушами, он все же поднялся и приблизился к линорму. Утешать, стало быть, собирался, — ты, конечно, невыносима, но я не хочу, чтобы тебя забрали.
— А могут?
— Наш случай неординарен, его захотят изучить. И если со мной ничего не сделают, то тебя с линормом заберут, и едва ли я вас еще когда-нибудь увижу.
— Никому, — тихо согласилась я, обнимая руку на которой сидела, — ни одной живой душе.
Очень вовремя вспомнив о том, что призрачная нечисть условно мертвая, так как не функционирует как обычный живой организм, но болтать умеет и любит, да и свеженькое умертвие вполне способно сдать меня первому встречному некроманту, предусмотрительно добавила:
— И мертвой тоже.
В моей жизни появилась еще одна тайна. И я бы не сказала, что это меня хоть сколько-то радовало.
Глава двенадцатая. Сомнительная
— Но время же еще есть! — голос Дари я услышала раньше, чем открылась дверь в приемную.
А утро так хорошо начиналось.
— Время есть, — устало согласился Аррануш, — нет необходимости. Вы подчинили кракота. Привязка прошла успешно, нечисть заселена в виварий и чувствует себя хорошо. Нет причин отменять привязку.
— Есть! — Дари, показавшаяся вслед за директором, прижимала к груди флегматично обвисшее в ее руках, пушистое чудо. Кракот не злился и был до умиления хорошеньким. — Он выглядел по-другому! Я не думала, что он превратится в это.
— Мне снять баллы за ошибку? — раздраженно поинтересовался Аррануш, в три шага преодолев расстояние отделяющее его от двери в кабинет, а значит от безопасного убежища.
Дари замялась и растерянно промолчала.
Воспользовавшись заминкой, Аррануш скрылся в своем кабинете. Дверь закрылась. Секунды три в приемной стояла полная тишина, потом дверь открылась, и директор с невозмутимым видом сообщил не успевшей уйти девушке:
— Минус четыре балла, кадет Мерас. Подчиненная нечисть не должна находится в стенах академии.
— Но… — задохнувшись от возмущения, Дари обвиняюще ткнула пальцем в мирно сидевшую на столе меня, — она в стенах академии. Всегда!
Медленно и вдумчиво обозрев притихшую рагру и свою замершую секретаршу, директор выдал то, чего никто от него не ожидал:
— Если я сейчас оттаскаю ее за уши, ничего не случится, но стоит мне только попытаться проделать то же самое с кракотом, и я рискую лишиться руки.
Забыл он, видимо, как я его покусала в первую нашу встречу.
— Но…
— Минус четыре балла, кадет. И разве вам не пора на занятия?
Дверь закрылась. Лишившаяся четырех баллов и возможности сменить нечисть, Дари беспомощно посмотрела на меня:
— И что теперь делать?
— Я бы посоветовала сменить кракоту имя, — заявила ей авторитетно, — Пушистик звучит унизительно.
— А, по-моему, полностью отражает суть, — Вела, смотрела на чужую нечисть с интересом. С предательским интересом и умилением. На меня она так ни разу не смотрела, а ведь я почти каждый день таскала ей вкусненькое. А что ей этот подмороженный Пушистик хорошего сделал?