Однако, Нэрн не унимался. Не зная усталости, он испытывал свои новые способности и спрашивал, спрашивал. Кàспар отвечал невнимательно, в мечтах он был далеко отсюда, иначе заметил бы, что больше всего Нэрна интересовал Хозяин: как он держит в узде быстрых и ловких охотников, как он добивается послушания, и потом снова разговор сворачивал к еде и запретам.
Наконец и неугомонный старик начал зевать. Кàспар показал ему освободившуюся пещеру и уплыл к себе. Торгуясь с самим собой, выждал час, который показался ему настоящей вечностью, и осторожно выскользнул из пещеры. Бесшумной тенью он перемахнул через подводную гряду и помчался на север. Летел, перебирая потоки и не оглядываясь, иначе заметил бы, как чуть позже из-за скал появилась еще одна тень и, стелясь по дну, поплыла следом. Новичку стало любопытно, куда так тянет молодого недотёпу, назначенного его учителем.
Кàспар вернулся в пустую на первый взгляд пещеру. С нарастающей паникой оглядел её, потом додумался заглянуть за обломок скалы у дальней стены, и сразу увидел узкую спину, тонкие пальцы, вцепившиеся в худенькие плечи. Джесс, сжавшись в дрожащий комок, забилась в узкую щель. Кàспар потянул её к себе, увидел ужас в расширенных зрачках. Предчувствие непоправимого холодной волной прокатилось по телу. Забыв недавнее стеснение, он прижал Джесс к груди.
— Что с вами, мисс Джессика? — спросил он, гладя её волосы и стараясь унять колотившую Джесс дрожь.
— Кажется, я видела Хозяина… — проговорила она заикаясь. — Он такой огромный…
— Хозяин приходил сюда? — удивился Кàспар. За спиной почудилось какое-то движение, он оглянулся, но открытый зев пещеры был пуст и темен. Горячая волна панического ужаса прокатилась по его телу, и он еще крепче сжал девушку.
— Нет, — призналась Джесс. — Я хотела немного поплавать и, кажется, увлеклась…
— Боже правый! Я же просил вас не выходить из пещеры! — простонал Кàспар. — Он вас заметил?
— Нет! — замотала головой Джесс. — Я уверена, что нет. Он прошел мимо, даже не замедлив шаг.
— Тогда все хорошо, — Кàспар покачивался, успокаивая Джесс, и нежно гладил ее по волосам. — Тогда вы в безопасности. Не бойтесь.
* * *
Нэрн наблюдал за ними из-за края скалы и довольно улыбался: оказывается, у этого юнца есть тайна, и очень аппетитная. Девица, лица которой он не видел, понемногу успокаивалась. Кàспар гладил её голову, постепенно руки опускались всё ниже. Всхлипы сменились тихими стонами.
Жадными глазами, не отрываясь, нервно сглатывая набегающую слюну, Нэрн следил за любовниками. Правая рука тянулась в их сторону, дрожащие пальцы стискивали и перетирали что-то невидимое. Когда со сдавленным стоном охотница откинула голову, взгляд Нэрна на миг помутнел, но сразу прояснился — лицо тайной любовницы Кàспара было ему знакомо: Джесс, сторновейская шлюха. Красивая, молчаливая, терпеливая. Как же она сюда попала?
«Очень хорошо… — подумал Нэрн. — Надо избавиться от Кàспара, и его хорошенькая тайна поменяет владельца».
Несколько дней он присматривался. По ночам Кàспар был на виду: как все охотился на тюленей, загонял рыбу в яму, калекам на кормежку. Один раз сходили на лов, и оба — и Кàспар, и Нэрн — притащили Хозяину по живому рыбаку. И все это время Нэрн пребывал в глубокой задумчивости.
Вскоре подвернулся удобный случай. К одинокой скале неподалеку от Эйлин-Мора подошел небольшой шлюп. Нэрн позвал Кàспара на лов. Было раннее утро, солнце едва высунулось из-за горизонта. Маленький кораблик бесшумно разрезал океанскую воду. На палубе стояли два человека: один старый и грузный, второй помоложе. Оба молчали и внимательно вглядывались в приближающийся скалистый берег.
Шхуна подходила к островку с подветренной стороны, здесь всё ещё царила ночь — тюлени мирно спали на прохладных камнях, чайки не высовывали своих глупых крикливых голов из-под тёплых крыльев. В полнейшей тишине судно приблизилось к берегу, и его высокий зубчатый край заслонил восходящее солнце. Темнота накрыла палубу и стоящих на ней людей.
Когда шхуна поравнялась с плотной группой прижавшихся друг к другу тюленей, старик осторожно, без плеска, опустил в воду якорь. Заскрипел, натягиваясь, канат. Они встали у левого борта, вскинули ружья, тихим шепотом распределили цели. Здесь всё ещё стояла сонная тишина, но с восточного берега острова уже доносилось приглушённое бормотание просыпающихся чаек. Охотники не двигались, каждый нацелился на своего зверя, каждый чувствовал только биение крови в жилке пальца, лежащего на спусковом крючке, каждый слышал только его отзвук, заглушающий неглубокое дыхание. Они не почуяли чужой взгляд из-за правого борта, не услышали, как пробежали по палубе за их спинами босые ноги, как застучала по просмоленным доскам стекающая вода.