— А сейчас, мелкая дрянь, я преподам тебе урок! — хриплым шёпотом сказал он и замахнулся.
Мать за тонкой стенкой поморщилась и налила полную кружку. Пока муж бил её дочь, она отхлёбывала самогон — по глотку на каждый удар.
Утром, когда отчим ушёл на работу, мать вытащила Джесс за волосы из постели. Бормоча проклятия, заставила вымыться. Натянула на неё платье, которое купила когда-то на конфирмацию. С тех пор Джесс вытянулась, раздалась в груди и бёдрах. Мать с трудом застегнула на ней пуговицы и, оглядев со всех сторон, буркнула:
— Так даже лучше.
Тычками в спину она погнала Джесс по узким проулкам между ветхими домишками, через толчею рыбного рынка, по берегу мимо краснокирпичных пакгаузов, злобно огрызаясь на посвисты докеров. Джесс давно научилась покорности, и готова была идти куда угодно, лишь бы навсегда. Она старательно обходила лужи, чтобы не запачкать единственное красивое платье, но мать торопилась, дёргала её, толкала, и подол быстро покрылся грязными пятнами.
За последним пакгаузом мать втолкнула её в большой каменный дом, протащила через пустой и тёмный зал, пропахший табаком и прокисшим пивом, мимо стойки с латунными кранами, тускло блестящими в полумраке, мимо тёмной лестницы на второй этаж. Перед тяжёлой дверью в глубине остановилась, переводя дух, и неожиданно робко постучала. Хозяйка кабинета, грузная дама в корсете долго вертела Джесс и щупала сильными пальцами в кружевных перчатках. Она скептически хмыкала, сокрушённо качала головой над синяками и ссадинами на ягодицах и спине. Потом молча сунула матери несколько монет и вытолкала её за дверь.
С этого дня Джесс поселилась на втором этаже, в комнатке над пабом госпожи МакГи, которую все девочки и посетители, констебль, и даже городской судья, звали просто "Мамочкой". Мамочка сразу выдала ей две пары хлопковых чулок, красные туфли на квадратном каблуке, пояс с подтяжками, вроде тех, которыми отчим учил Джесс уму-разуму, корсет с шнуровкой и красивую нежно-розовую шёлковую розу в волосы. Втыкать её Мамочка не стала, а снова сокрушённо покачала головой и устроила Джесс головомойку, потом накрутила локоны на деревянные палочки и поставила её на колени перед растопленной печью.
Джесс в толк не могла взять, куда её привели, кто такая эта Мамочка, с какой радости её разодели, как принцессу и почему до сих пор не выдали юбку. Она стояла на коленях, приспустив чулки, чтоб не запачкать, и терпеливо ждала. В печке трещали дрова, и от жара слезились глаза, но всё это сущие мелочи, ведь тут приятно пахло, и никто пока не сделал ей больно.
На этом чудеса не кончились. Мамочка отвела её в комнату — настоящую комнату с окном, рукомойником, кроватью, комодом, и даже трельяжем с низким пуфиком перед ним.
— Жить будешь тут, как королева, — хмыкнула Мамочка и вышла за дверь.
Воздух в комнате, был тяжёлым, будто два десятка докеров ночевали тут и только что ушли. Джесс решительно распахнула окно и сразу захлопнула: прямо под ним стояла помойка.
— Ну ничего, — сказала себе Джесс, — обойдёмся без проветривания.
Она нашла тряпку, смочила её в рукомойнике, вытерла пыль на мебели, зеркале и карнизе, потом приступила к полу. Швабры не было, мыла руками. В этой позе её и застала Мамочка с каким-то незнакомым мужчиной в брезентовой куртке.
— Хороша! — сказал мужчина, разглаживая усы.
— Новенькая, — гордо кивнула Мамочка.
Джесс стояла с грязной тряпкой в руке, смущённо прикрыв ладошкой то, что должна была скрывать от посторонних глаз юбка, которую ей так и не выдали.
— Милая, — ласково сказала Мамочка. — Этот господин — наш дорогой гость. Ты сделаешь всё, что он захочет.
Глаза дорогого гостя знакомо блестели, пальцы не находили места — теребили пуговицы, гладили усы. Джесс сразу поняла, чего хочет дорогой гость Мамочки и замотала головой.
Мамочка улыбнулась клиенту и попросила его подождать минуту снаружи. Когда дверь за ним закрылась, она подошла к Джесс вплотную и тихо сказала:
— Три фунта твоей грязной мамаше, шиллинг за чулки, четыре шиллинга — пояс, полфунта — корсет, пятнадцать шиллингов туфли, шесть пенсов за мытьё и укладку, — еле слышно прошептала она на ухо. — Я потратила на тебя четыре фунта, десять шиллингов и шесть пенсов, и ты мне их отработаешь или с гостями вроде этого, или с толпой пьяных матросов внизу, которые попользуют тебя вскладчину. Что выберешь?
Первый клиент новой Мамочкиной девицы остался доволен.