Полумрак впереди налился мраком. Поднятая со дна муть морочила голову: то казалось, что приближающийся гигант далеко, то казалось, что он уже в двух шагах. Стиснув кулаки, она вглядывалась в растущую тень. Гигантские руки плавными взмахами отмеряли шаги. Длинные темные волосы сжимались и распрямлялись, как щупальцы огромной медузы. Лицо, крестьянское, широкое, конопатое, с носом, похожим на гигантскую картофелину, было задумчивым. Тонкогубая пасть плотно сжата.
Джесс догадалась, что к ней приближается Хозяин, про которого говорил Кàспар. Сейчас он или раздавит глупую девчонку, или сожрет ее живьем, и новая жизнь закончится, едва начавшись. Джесс зажмурилась, не в силах больше выносить это кошмарное зрелище.
Огромная ступня подняла тучу песка перед ее головой. Джесс накрыл невыносимый смрад гнилого мяса и рыбьей крови. Она задержала дыхание. Поток воды, насыщенной колючими кристаллами, прокатился по спине, будто над ней пронесся на всех парусах быстроходный клипер. Опять ударило в дно, уже правее. Погруженный в свои мысли, Хозяин не заметил лежащую женщину.
«Господь, прибежище в наших бедах, дающий силу, когда мы изнемогаем…» — Джесс боялась даже шепотом произнести эти слова, поэтому кричала их мысленно, надеясь, что Господу ни к чему колебание воды, чтоб ее услышать. Еще удар, теперь дальше. Она ждала, что великан остановится и одним прыжком вернется к ней, схватит лапищей, засунет в свой отвратительно воняющий рот, перемелет живьем гнилыми клыками. Желудок свело спазмом. Джесс попыталась сдержаться, но кипящая желчь ударила в зубы, брызнула из ноздрей, и она закашлялась. Песок оседал, обнажая ее тело. Джесс обернулась в ужасе, готовая рвануть и лететь прочь от этого гиганта, но тот уходил, так ее и не заметив. Размылись в синей глубине сутулые плечи, стихла тяжелая поступь.
Рачок-отшельник, наполовину зарывшийся в дно, шевельнул защитной клешней, высунулись из-за нее любопытные черные глазки. Не видя опасности, он выпростал ноги и побежал по своим делам. Вода очистилась, ее прикосновения вновь стали ласковыми, в них оставался тающий след уходящего на глубину Хозяина, но он становился все слабее. Еще не веря в свое счастливое спасение, Джесс кинулась к пещере — мелкой перепуганной рыбешкой, по самому дну.
Сперва неуверенно: вокруг не было ни единого ориентира, но рука попала в чуть более быстрый ток воды, его движение имело свой оттенок, и Джесс поняла, что уже его пересекала. Тело само изменило направление, и через несколько ярдов ее накрыло еще одно узнавание. Как Гретель, идущая по хлебным крошкам, Джесс перебирала нити подводных течений, нисходящих и восходящих потоков. Многие из них были так слабы и настолько медленны, что ни одно человеческое тело не могло бы их ощутить, но она читала их на лету, вспоминала порядок и углы, под которыми проносилась сквозь них. Разум разделился. Часть его захлебывалась от пережитого ужаса, часть прокладывала обратный путь.
Джесс влетела в пещеру, заметалась по ней, не зная, что делать дальше. Зев был слишком велик. Голова великана и плечо с рукой легко пролезут, и он достанет до любого уголка. Под дальней стеной лежал большой камень, за ним и нашел ее, сжавшуюся в дрожащий комок, Кàспар.
* * *
Хозяин возвращался в свою пещеру от берега и был расстроен и задумчив. Он не мерил время и не запоминал, сколько дней, месяцев и лет прошло. Когда-то он плавал в океане вместе со своими охотниками, выбирался на берег, опустошал рыбацкие стоянки, но когда это было в последний раз? Нет ничего бесполезнее, чем отмерять время, когда ты вечен. Запомнил в последний раз лишь деревянный кораблик с нелепо раздутой кормой и перекрещенными крестами на флаге. Его заметили, дали залп. Одно из ядер упало рядом, и он шутя закинул его обратно. На кораблике что-то полыхнуло, забегали человечки, но Хозяина это уже не интересовало: охотники собрали богатую добычу, и делать ему тут было больше нечего.
Выходить на поверхность Хозяин не любил. Там был его соперник — трусливый бог этих слабых и медленных человечков. О том, что он и сам когда-то был одним из них, Хозяин уже забыл. Верхний бог никогда не показывался, человечков своих защитить не пытался, но Хозяин всей кожей ощущал его ревнивое внимание.
Последнее время Хозяина охватила апатия. Яма с жалкими обрубками перестала развлекать. Свежую еду ему приносили исправно, она приятно вопила от боли, пока он медленно и со знанием дела ее ел. Охотники совершали проступки, реальные и мнимые. Их плоть была особым лакомством. После каждой экзекуции Хозяин долгие часы лежал в своей пещере, наслаждаясь послевкусием, а очередной безрукий и безногий обрубок отправлялся в яму. Всё было хорошо, и не было никакой нужды покидать море.