Кровососы про них будто бы забыли. Видимо, серьёзно рассчитывают на то, что их доканают эманации Хаоса и они перестреляют друг друга, а выживших можно будет спокойно сожрать.
«Хрен вам, х№%сосы…» – со злостью подумал Рон.
– Старшина, что у тебя с лицом? – с беспокойством спросила сержант Гуада Гарлик, командир третьего взвода.
– А что у меня с лицом? – повернулся к нему Рон.
– Да хрен его знает, будто порезались при бритье или… – сержант вытащила из подсумка зеркало. – Вот, смотрите.
Рон вгляделся в своё изображение. На краях губ выделилась кровь, причём даже смоченным платочком стереть не удалось. Кожа побледнела, глаза налиты кровью, скулы обострились, под глазами мешки, при улыбке видны кровоточащие дёсны.
– А-а-а, вот оно что… – кивнул себе Рон. – Вот оно что, значит…
Теперь ему стало понятно, почему сангвинарное колдовство запретили вообще везде, где только могли. Вампиры не нужны никому.
И это тоже не зря подвергли проклятью памяти: такое колдовство ведёт к превращению в кровососущее существо, причём не полноценный образчик, а, скорее всего, какой-то беспонтовый образец первого поколения. Но это бы никого не остановило. Лучший способ защитить такие знания от тупых – забыть их.
Вспышки ярости, которые Рону едва удавалось контролировать, нашли объяснение. Снизившаяся потребность во сне и спокойствие от уже третьей недели в катакомбах – это косвенные факторы, которые плохо говорят обо всей ситуации.
«Нет-нет-нет, к х№%м собачьим это колдовство!» – Рон начал лихорадочно «перекидывать» воспоминания о колдовстве в отдел «на удаление». – К хренам это…
– Всё в порядке, старшина Уизли? – задала вопрос Гуада Гарлик, крепкая, как и все гвардейцы, девушка лет двадцати трёх.
– Так точно, сержант Гарлик. – кивнул ей Рон. – Берегите свои спальные места, новых я делать не буду.
У Рона было ощущение, что эти изменения обратимы. Да и какие это изменения? Шлем на поясе передал на наруч сообщение о входящем вызове на вокс.
#&#Старшина Уизли, приём#&# – донеслось из вокс-динамика, когда Рон надел шлем.
#&#Старшина Уизли на связи#&# – ответил Рон.
#&#Сегодня будет начат спуск нашего полка в катакомбы#&# – сообщила полковник Духофф. – #&#Приказываю передать полную тактическую выкладку по ситуации под землёй в целом и в месте вашей локализации #&#
#&#Принял, полковник Духофф#&# – ответил Рон. – #&#В течение полутора часов подготовим подробнейший отчёт. Когда нам ждать подмогу?#&#
#&#В вашем направлении выдвинется первый батальон#&# – обнадёжила его полковник. – #&#У них стоит другая задача, но по пути они деблокируют вас#&#
#&#Принял, полковник#&# – ответил Рон улыбаясь.
#&#Конец связи#&#
– Сука, отличные новости прямо с утра!
Глава девятнадцатая. Мортуарий
Долгое падение вниз, а затем ошеломительный удар.
Рон судорожно пытался вдохнуть, но удар выбил воздух и не хотел пускать его обратно. Наконец, спустя несколько попыток, ему удалось вновь задышать, насыщая лёгкие спёртым, но всё равно живительным воздухом подземелий.
Приподнявшись, он начал изучать окружающее пространство. Безликий и покрытый мраком рокритовый зал. Кости, разбитая деревянная мебель, какая-то пыльная аппаратура: Рон явно провалился не в самое обжитое место.
Как же так получилось, что Рон сейчас здесь, с ноющей болью в левой руке, жутко болящей головой и помятым нагрудником?
Прошло ровно две недели после того эпизода с блокадой в слепом тоннеле, их деблокировали, сопроводили к поверхности, даже дали два дня на отдых, а затем снова направили выполнять то же самое задание. Правда, в этот раз они уже работали на минус-шестом уровне подземелий, характер тоннелей изменился, они стали шире, запутаннее…
И в одном из тоннелей произошла стычка с «быком». «Бык» – так назвали новый вид вурдалаков, которые непроходимо тупы, но сильны и свирепы. Их видели другие роты других батальонов, но в тот раз рота Рона с этими тварями встретилась впервые…
Эта хреновина шутя пробивала своим туловищем стены тоннелей и покалечила семерых до того, как её подавили ультрафиолетовыми излучателями и расстреляли.
Но всё бы ничего, тут встречается всякое, но «бык» был не единственным. Их было пятеро. И это не считая всякой мелочи из прихвостней и простых плохо вооруженных гражданских. Их уже никто из гвардейцев серьёзно не воспринимает, стреляют без оглядки на мораль и этику.