– Снимайте, мне как раз рану надо посмотреть. – разрешил Рон.
Странные порядки у них. Только что он был условным говном в канале, а теперь какое-то «благородие».
Пацан аккуратно разъединил крепежи нагрудного панциря и стащил его с Рона. Где-то в области левой стороны грудины стало сильно жечь.
– Оба-на… – удивлённо вздохнул старикан. – Вампирская отрава!
– Не получилось, значит, в целости… – покачал головой лысеющий мужик. – Гвардеец, а если в живости принесём, хоть на помилование можем рассчитывать?
– Да залатают, главное донесите. – ответил Рон.
– Всё, будь спок, доставим. – заверил его мужик. – Малой, зови среднего, в телегу будем впрягаться.
– Мать! – заорал старик. – Среднего бери и пожитки самые крайние собирай! Мы наверх едем! Заживём, наконец-то, как люди!
В лачуге начались какие-то движения, а через десять с лишним минут из дома вышла некая измученная постоянным трудом женщина, выглядящая лет на шестьдесят, а также двухметровый детина с лицом не обезображенным интеллектом, несущий на спине объемный туристический рюкзак.
– В телегу полезай, старая! – повелительно приказал старик. – Ничего не забыла?
– Не забыла! – сварливым тоном ответила старуха. – Сам-то труселя не забыл надеть?
– Ты меня, курва, перед гостями почетными не позорь! – пригрозил ей пальцем старик. – А ну рот закрой и сиди на телеге тихо! Могли бы вообще тебя с собой не брать!
– Мамку не обижай! – промычал грозно Средний.
– Спокойно, Родичек, спокойно… – с едва заметным страхом произнёс старик. – Не оставим мы мамку… Не оставим…
Рон за этим цирком особо не наблюдал и не слушал. Знай лежи себе в телеге и не шуми. Сверху его накрыли замызганным маслом брезентом и наказали лежать тихо.
«Полковник? – думал он. – Неужели Духофф обо мне побеспокоилась?»
Путь был долог. Около трёх суток они поднимались по грузовым подъёмам наверх. По дороге встречались какие-то люди, в основном беженцы. На каждый их вопрос старик отвечал, что везёт металлолом скупщику. Ради не очень дорогого «хабара» кровь проливать никто не хотел, поэтому ехали без конфликтов и перестрелок.
Рона везли «as is», иными словами, как есть. При нём сохранился «хот-шот» лазпистолет, штык-нож, рюкзак, лямки которого разорвутся не раньше, чем сам рюкзак, а также панцирная броня, правда, без шлема. Шлем утерялся где-то в процессе его беспамятства, скорее всего, сняли те двое вампиров, которые хотели использовать Рона в качестве платы за билет на самый дальний континент.
Наконец, Рон услышал знакомые звуки.
– Стой, кто идёт? – окликнули откуда-то спереди.
– Звать меня Архимоном. – представился старик. – Везу я издалёка вашеского старшину, Уизли который.
– Старшину Уизли везёшь? – недоверчиво переспросил караульный, затем зашипел вокс. – Докладываю, прибыли местные, говорят, что везут старшину Уизли. Никак нет. Самого старшину не наблюдаю. Архимон, предъяви старшину!
– Да здеся он, вашблагородь… – старик откинул брезент с Рона. – Вот он, в живости…
– Старшина Уизли? – недоуменно уставился на Рона караульный.
– Что за х№%ня, гвардеец?! – зашипел на него Рон. – Почему покинул пост?
– Виноват, исправлюсь! – вытянулся неизвестный гвардеец. – Доклад отправлен прямому начальнику.
– А если эти индивиды бы тебя сейчас на ленточки порезали? – нахмуренно спросил Рон. – На будущее…
– Где здесь старшина Уизли? – услышал Рон знакомый голос.
– Здесь он, сержант Вентри! – доложил гвардеец.
– Эй вы, аборигены, заводите телегу внутрь! – распорядилась Ультима.
– Буде сделано, вашблагородь! – заверил её старик. – Счас исполним…
//Полковой госпиталь//
– Красиво жить не запретишь, да, Уизли? – Филипп Спасов, дослужившийся до назначения в полковой госпиталь, что-то записывал на планшете.
– Ага, не говори… – Рон, бледный и обессиленный, лежал на больничной койке и отдыхал.
– Девяносто девять и девять десятых процента содержания адамантия… – с уважением пробормотал Спасов, разглядывая «коготь», который накануне извлекли из раны Рона. – Пятнадцать сантиметров, ещё и перламутровый оттенок как-то сумели навести. А рукоять? Да это проклятое произведение искусства! Если умирать, то только от таких вещей…
– Я бы предпочёл ещё пожить… – ответил на это Рон. – В этой хреновине что-то было?
– Ничего. – ответил Спасов как-то отвлечённо. – Кроме химического состава и несомненной художественной ценности, ничего необычного. Хотя в первый раз мне показалось, что на острие было какое-то едва заметное багровое свечение, но это могло сыграть со мной злую шутку моё впечатлительное воображение…
– Хрен с ней, с этой железякой… – едва махнул рукой Рон. – Как моё состояние?
– Ну, тут всё гораздо проще. – улыбнулся Спасов. – Физически ты здоров, через пару недель даже выпишу обратно на службу. А через неделю у тебя очередное награждение… Тебе не кажется странной тенденция попадать в госпиталь, а потом на награждение, Уизли?
– Я бы с превеликим удовольствием избежал госпиталя и сразу перешёл к награждению, но… – Рон скорчил извиняющуюся физиономию.
– Понимаю, понимаю… – усмехнулся Спасов, а затем наклонился к Рону и тихо добавил. – Тебя Духофф обыскалась, места себе не находила. Даже объявила награду за твою доставку в целости и сохранности…
– Слышал уже. – ответил Рон настороженно. – Ты это к чему?
– Хомутай бабу. – неожиданно Спасов стукнул кулаком по дужке кровати. – Семью заведи, ты уже можешь у командования эвокацию просить, за твой-то послужной…
– Хрен меня отпустят… – покачал головой Рон.
– Отпустят! – заверил его Спасов. – Ты знаешь, чего скоро будет?
– Как видишь, я из подземелий сразу к тебе, Филипп, не томи! – поторопил его Рон.
– В общем, информация не стопроцентно достоверная, но знаю я одну фифу из генштаба… – заговорщицки подмигнул Рону Спасов. – Поговаривают, будто мы…
– Завотделением Спасов! – окликнули его от двери.
– Я! – развернулся вальхалльский хирургеон.
– Срочно прибудьте к начальнику госпиталя! – мощная бабища в белом халате пропустила метнувшегося к выходу Спасова и вошла внутрь. – Больной, как самочувствие?
Будь Рон послабее духом, ему бы от самого её тона поплохело.
– Отлично, хоть завтра в бой! – заверил её Рон.
– Конечно, знаю я вас! – женщина достала из декольте какой-то шприц и подошла к Рону.
– А это… – Рон насторожился от такого экзотического способа транспортировки лекарственных средств.
– Это обезболивающее. – сообщила ему женщина.
Рон не поверил. Не колют пациентам обезболивающее, если доподлинно знают, что у него ничего не болит. Бабища приблизилась к Рону и склонилась над ним для введения инъекции. Ваза с местным декоративным растением удобно легла в руку и, совершив очень короткое движение, врезалась в правую сторону головы «медматроны». Визг, крик, Рон на секунду подумал, что выработанная годами смертельной опасности паранойя на этот раз дала сбой, но тут мощная рука схватила его за шею и начала сдавливать.
Рон тоже далеко не чувственный балерет, поэтому тоже схватил бабищу за горло и, к удивлению своему, нащупал выраженный кадык. Это не сбило его с толку, сорок первое тысячелетие, сейчас некоторые люди и до тысячи лет доживают, про смену пола можно и не говорить… Правда, кадык можно было бы и убрать. Рон был уверен, что это сейчас даже не вопрос.
Силы в руках были, не этому стрёмному тёткодяде тягаться с гвардии старшиной по силе сжатия. Хруст, трахея сминается, надёжно перекрывая тёткодяде кислород. Отшатнувшись, липовая «медматрона» упала на спину и начала корчиться, пытаясь вправить надёжно свёрнутую трахею. Рон же поднял с одеяла шприц и спрятал его под подушку. Потом исчезнут вопросы, зачем он голыми руками прикончил медицинского сотрудника.
Рядом с переключателем настенного ночника находилась кнопка вызова медсестры. Зажав её, Рон принялся отсоединять себя от кровати: по общемедицинскому протоколу его подключили ко встроенной в кровать системе, которая автоматически отслеживает его состояние и добавляет, или убавляет необходимые организму вещества.