«Философ, да и только. Если его не остановить вопросами, то я здесь застряну на бесконечно долгое время, пока не сойду с ума от его рассуждений».
— Мне показалось — поправьте, если я ошибаюсь, — что к этому приложил руку художник Бака Смертолюбов. Чувствуется его стиль.
— Вы абсолютно правы — интерьер оформил Бака. Мне пришлось долго уламывать руководство, чтобы с ним полностью рассчитались, — они его не поняли, даже хотели с ним судиться за «мазню стен» — извините, но так они назвали его произведения, однако в итоге примирились, хотя урезали гонорар до невозможности.
— А что вы можете сказать о самом художнике? Его несколько необычная тяга к таким странным сюжетам, наверное, как-то отразилась и на его личности? Может, он был, как говорится… того?
— Нет, что вы! Нет! Он был абсолютно здоровым человеком, возможно, чересчур проницательным.
— Проницательным? Он что, заглядывал в будущее? Или в его картинах есть нечто такое, что сразу не бросается в глаза, но имеет глубокий смысл? Как в картине Дали «Предчувствие гражданской войны».
— Скорее, второе — его картины необычны и имеют силу.
Леонид вздрогнул: этот человек повторил слова Эльвиры о силе картин. Как она проявляется? Или видения, приходящие к нему ночью, все же связаны с картинами Смертолюбова?
— А как эта сила картин проявляется? — напрямую спросил Леонид.
— Это невозможно объяснить, это надо почувствовать. — Мужчина, внезапно охладев к разговору, вновь начал писать.
«Судя по его высказываниям, не иначе как философский трактат пишет. Спешит, хочет оставить как можно больше писанины в назидание последующим поколениям».
— У вас работает некто Баха… Странное имя, как-то оно перекликается с Бака? Есть между ними какая-то связь?
— Его полное имя — Бхадра. Он и привел к нам этого художника, по-моему, они вместе были в Индии, там и приняли новые имена. Извините, но я очень занят. Будет желание — приходите сюда после пяти-шести вечера, я проведу для вас экскурсию по расположенному рядом старинному кладбищу, а в завершение по колумбарию — у нас тоже есть достопримечательности, хоть мы не так давно начали работать.
«Нашел что предложить — шататься по кладбищам! От этой смертолюбовщины у меня голова идет кругом». Леонид вышел из комнаты и направился к автомобилю.
Мысли его разбегались, как мыши от кошки, в разные стороны. «Похоже, не один художник Смертолюбов слегка повелся на индийских верованиях и не он один сменил имя: в крематории работает такой же чудак, и тоже тронутый. Как его — Бхадра? Что могло на них так повлиять, что они сменили имена? Тысячи туристов отправляются ежедневно в Индию, но пока я не слышал о подобных случаях, так что речь не идет о моде на индийские имена».
16
Смерть Стаса вытеснила образ Эльвиры на задворки подсознания Леонида, словно даже появление ее в его мыслях было чем-то кощунственным по отношению к покойному другу. Яркие впечатления о проведенных с Эльвирой ночах, когда Эрос властвовал над ними, сняв все ограничения-предубеждения, постепенно потускнели, оставаясь в памяти лишь картинками, не подкрепленными чувственными ощущениями.
Леонид решил провести вечер дома, порыться в Интернете, чтобы получить ответы на интересующие его вопросы. Наскоро поужинав и кратко рассказав Богдане о подготовке к предстоящим похоронам, поспешил к компьютеру.
Мировая паутина помогла найти интересующую его информацию: Бхадра был соглядатаем мифического Рамы, царя Айодхьи, который совершил множество подвигов, чтобы Сита стала его женой. Но, доверившись словам Бхадры, сообщившего, что подданные сомневаются в невинности его жены до замужества, Рама изгнал беременную Ситу.
Что связывало Баку и Баху, воина-демона и доносчика, художника и работника крематория? Их совместное пребывание в Индии? Почему они выбрали такие имена, ведь есть множество индийских имен, несущих позитив? Вероятно, в этом заложен какой-то смысл, пока ему непонятный. Леонид почувствовал себя следователем-любителем, проводящим собственное расследование.