— Предположим, это так, но зачем этот псевдолабиринт из сплошных пересечений ходов? Они так развлекались?
— Сила знания — в развитии, и если жрецы или ученые пользуются только полученным знанием, его далее не развивая, не дополняя, то это ведет к умиранию знания. Эта пещера находится в месте сакральной силы, и жрецы- волхвы, наблюдая здесь необычные явления, на протяжении сотен лет пытались в них разобраться, научиться их использовать. В итоге возник этот лабиринт — вход на Перекресток времен, позволяющий узнать прошлое или заглянуть в будущее. А знание о будущем страшнее знания о прошлом — оно может человека сломать. Это как стать осужденным на смерть и мучиться ожиданием неумолимого приближения казни, что гораздо страшнее самой казни.
— Не для всех этот приговор так жесток, — возразил я.
— Не для всех, — согласился Кузьма, — как и прошлое не у всех в черных пятнах. Я вот знаю, что нашего друга Петра ты порешил собственной рукой, выстрелив в затылок. Испугался, что атаман перестанет тебе верить, нарушил нашу клятву помогать друг другу всегда, во всем и несмотря ни на что.
У меня перехватило дыхание, и лишь через секунду я выкрикнул:
— Неправда!
Эхо подхватило мои слова:
— Правда! Правда! Правда!
— Эхо не обманешь, — улыбнулся Кузьма. — Я знал, что ты здесь останешься, чтобы медленно сгнить, питаясь крысятиной, добровольно обрекая себя на вечную тьму. Ты думал, это твое спасение? Нет, это кара за содеянное тобой, смерть от пули для тебя слишком милосердна. По сути ты мало чем отличаешься от крыс, которыми питаешься, пройдет совсем немного времени, и они пожрут тебя, еще живого, но совсем беспомощного. Я решил взглянуть на тебя в последний раз, посмотреть, во что ты превратился. Но мне пора отправляться за дневником в мой родной подвальчик… Он повернулся, чтобы уйти, а я, сделав шаг вперед, изо всей силы ударил его под левую лопатку — мне не хотелось, чтобы он издал еще хоть один звук.
Моя рука пронзила воздух, и в этом положении я застыл. Кузьма повернулся и горько усмехнулся:
— Хорошо, что напомнил, — мы посовещались с Петром и исключили тебя из своего братства, мы тебе больше не помогаем, теперь ты в самом деле остался совсем один. А мне ты уже ничего не сделаешь: к сожалению, бомба на Лукьяновку упала на день позже — меня уже успели расстрелять. Жаль, что все знания погибли вместе со мной — последним волхвом. Да, это так, я прошел посвящение еще в студенческие годы. Но время безжалостно — мертвы те, кто меня посвящал в таинства наших предков, умер и я, не успев подготовить себе замену. После меня остался лишь мой дневник, спрятанный в полуподвале, в железной коробке, замурованной под умывальником. В нем описано, как с помощью этого лабиринта можно попасть на Перекресток времен. Не все имеют мужество заглянуть в будущее, узнать, что ждет впереди, я испугался этого и был наказан. А вот твое будущее я знаю.
— Ты знаешь, когда и как я умру? — хрипло выкрикнул я.
— Знаю, ты умрешь здесь, но мне пора. — И он вошел в лабиринт, а я еще некоторое время слышал его шаги… пока не проснулся. Я лежал, весь в холодном поту, сжимая в руке нож. Рядом догорала лучина. «Мне это привиделось или в самом деле происходило?» Прислушался — кругом стояла обычная тишина, которую, казалось, ничто не в силах потревожить: ни время, ни война, бушующая наверху.
«Эта галлюцинация — явный признак того, что я схожу с ума. Единственное подтверждение того, что это мне не привиделось, я добуду, если доберусь до полуподвала Кузьмы. Если там окажется железная коробка с дневником, значит, это был не сон, если нет — все это не стоит выеденного яйца. Если дневник Кузьмы — реальность, то я обязательно побываю на Перекрестке времен и загляну в свое будущее. Кузьма предсказал, что я умру здесь, — завтра же покину пещеру, и если умру, то в другом месте». Принятое решение наполнило меня энергией, желанием поскорее отправиться в путь.
— Вставай, соня. Твоя жена пришла, пивка с воблой принесла. — Леонид словно сквозь вату услышал голос Богданы.
Увиденный сон его не отпускал, мучила мысль — удалось ли Степану добраться до дневника? Или дневник до сих пор находится в полуподвале — мастерской Стаса, спрятанный в стене, в том месте, где был умывальник? И почему он так уверен в реальности этого дневника?
Леонид почувствовал руку жены на лбу и услышал ее тревожные слова: