— Пятьдесят на пятьдесят. Тима, не беспокойся, я всегда держу слово.
— Надеюсь на это. В галерее работает мой приятель, так что у тебя не получится в случае чего навешать мне лапши.
— В какой галерее?
— Покупатель находится за границей, связался по Интернету с галереей Свиридова, дал заказ на конкретные картины, пообещал выставить аккредитив на счет галереи, как только получит подтверждение, что возможно приобрести эти картины. Они тебя не знают, но увидели картины Смертолюбова, выставленные на аукционе. Пытались выйти прямо на тебя, но администратор аукциона не дал твоих координат, а вместо этого связал их с Никодимом Павловичем — у них очень тесные отношения в антикварном бизнесе.
— Молодец, Тима, — быстро ты во всем разобрался. Остается только рассказать мне, как с ними связаться.
— Записывай, — и Тима продиктовал адрес, под конец пригрозив: — Если почувствую, что ты хочешь меня кинуть, то обещаю тебе крупные неприятности, которые коснутся не только тебя, но и твоих домочадцев.
— Ладно, только не надо угроз — я этого не люблю.
— А я не люблю, когда кто-то хочет быть хитрее меня. Пока я тебе верю.
— Ну что ж, Тима, до связи. Спи спокойно, дорогой товарищ — я держу слово.
Галерея Свиридова оказалась небольшим подвальчиком, стены которого были полностью увешаны картинами. Кроме них здесь продавались предметы антиквариата: статуэтки, подсвечники, оружие, посуда.
— Я знаю, что вы хотите купить картины Смертолюбова, — они находятся у меня. С кем бы я мог поговорить на эту тему? — обратился Леонид к продавцу, пожилому мужчине с печальными глазами, словно разуверившемуся в том, что здесь хоть что-нибудь купят.
— Пока можете со мной, а в дальнейшем я свяжу вас с хозяином — он сейчас в отъезде, вернется через три дня. — Печальные глаза продавца не изменили выражения, словно скорбь навсегда поселилась в душе этого человека, и Леонид мысленно окрестил его Пьеро.
— О чем мы можем с вами говорить в таком случае? — Леонид был расстроен — он рассчитывал провести сделку сегодня же, во избежание «палок в колеса» со стороны Никодима Павловича, если тот узнает, что его собираются кинуть.
— О цене. О документах, подтверждающих, что это и в самом деле картины художника Смертолюбова.
— Картины мне передала вдова художника, — пояснил Леонид, и тут его как током ударило: «Эльвира мертва, и юридически картины являются наследством и подлежат передаче ее наследникам, а это долгая история». — Точнее, продала — я их собственник. А документы… разве что подпись художника на обратной стороне картин.
— Боюсь, что без почерковедческой экспертизы не обойтись. Как связаться с вдовой художника, чтобы получить образец его подписи?
«Приехали! Сказать, что Эльвира мертва? Пусть сами до этого докопаются — мне пока об этом ничего не известно. Образец почерка им надо! Начнут выяснять, милиция узнает, что покойная перед смертью продала картины огромной стоимости, а денег в квартире не найдут. И неизвестно, какое будет заключение судмедэкспертизы о причине ее смерти. Так что могу пострадать ни за что: есть мотив — деньги за картины — и предполагаемый преступник — картины-то находятся у меня. Хорошо, что вчера меня навестил Баха, а не милиция. Интересно получилось: я к нему, а он ко мне, за картинами, и если бы ему не помешал приход брата Богданы, то неизвестно, чем бы это для Богданы закончилось. Нужно отвязаться от продавца — на таких условиях продавать картины нельзя. А жаль! Куда ни кинь, всюду клин».
— Вы все получите, но давайте начнем с основного — цены. Вы тут все раскладываете по полочкам, как будто я уже готов их вам продать. — Леонид решил, чтобы не вызывать подозрений, не сторговаться в цене.
— Вы выставили на аукционе две картины этого художника по явно завышенным ценам — пять тысяч за картину. Мы готовы купить три полотна под названием…
— Я знаю, какие картины вам требуются, — можете не утруждаться их перечислением.
— Мы готовы купить картины по три тысячи за каждую — понимаю, что и эта цена завышена, но…
— Прощайте. Услышав такую цену, я разговор дальше вести не буду. — Леонид повернулся, чтобы уйти. Продавец, проявив неожиданную прыть, успел догнать его возле входной двери.
— Зря вы возмущаетесь — эта цена близка к той, что значится на аукционе. Называйте свою цену, конечно, в пределах разумного, — пробубнил печальный Пьеро.
Леонид, желавший только одного — побыстрее покинуть галерею, сказал первое, что пришло в голову:
— Сто тысяч баксов! — После этих слов он ждал, что продавец если и не упадет в обморок, то, по крайней мере, отвяжется от него.