Чуть позже в узловатых пальцах появилась сигарета. Аглая чиркнула спичками, подпалив ту, и сделала первую затяжку. Свободной рукой Живаго открыла тетрадь и положила перед собой карандаш.
— Кажется, она готова тебя слушать.
Леон сглотнул. В ушах почему-то зазвенело.
— Аглая, верно? — начал мужчина, складывая руки перед собой. Он тёр пальцы. — Доктор Янг объяснил, что это бывший санаторий для больных туберкулёзом, переформированный в военный госпиталь. К вам свозят множество трупов и наверняка докладывают, откуда таковые взялись.
Она что-то начала писать. Леон покорно дождался, пока Аглая придвинет тетрадь к нему, а потом начал читать.
— Вы хотите узнать, как сюда попали? — её почерк был ровным, острым, с наклоном вправо. Каждая буква была осторожно выведена. Интересно, а если бы она разговаривала, у неё был бы акцент?
Хамфри кивнул. Она вновь принялась писать.
— Вас нашли в одном из окопов захваченной зоны. Судя по всему, в этот окоп прилетел крупный взрывной снаряд. Признаться, люди, что привезли трупы, рассказали мне ужасные вещи, — читая, Леон вдруг поднял глаза, а затем вновь вернулся к тексту. — По меньшей мере большинство тел было разорвано и уничтожено, но вас каким-то чудом не задело. Было ещё кое что.
У Леона откуда-то вдруг взялось дурное предчувствие, но, несмотря на него, Хамфри продолжил читать.
— Один из выживших в момент, пока наши люди забирали тела, поедал чью-то оторванную ногу. Вот так, сырой. Кажется, ваш отряд провёл в этом окопе достаточно много времени.
— Бинго! — раскатисто рассмеялся голос в его голове. — А я даже представить не мог, что окажусь прав. Ну, каждый солдат чуть-чуть каннибал!
Хамфри отодвинул от себя тетрадь. Ему не стало дурно или неприятно, но фантазии вполне хватило на то, чтобы представить описанную картину. Пришлось всё же подавить приступ тошноты.
Где-то запели птицы. В дальнем углу сада висела клетка с двумя перепёлками.
— Сколько мне ещё придётся пробыть здесь? — спросил он тихо, хмуря брови. — Раз нет каких-то существенных повреждений, я, очевидно, могу вернуться обратно в свою часть и приступить к службе?
Аглая, не разрывавшая зрительного контакта, склонила голову, туша сигарету о пепельницу, стоящую рядом. Потом она подпёрла подбородок худощавыми руками, внимательно вглядываясь в лицо Хамфри. Да уж, она действительно была синонимом слова «усталость» или «безнадёга» — эдакая беспокойная душонка с набором моральных принципов, что не сокрушились под гнётом её работы. Резать трупы наверняка тяжело морально, как и тяжело присматривать и ухаживать за ранеными солдатами, которых внутренний голос уверенно обзывал бесполезным мусором.
Леон не мог прочитать её по глазам или по тому, как она хмурит удивительно тёмные брови. Было в её движениях что-то механическое, ненастоящее. Он пришёл в себя, когда услышал чирканье карандаша по бумаге и шелест перевёрнутой страницы.
— Как только доктор Янг сочтёт нужным отпустить вас обратно. Не поймите меня неправильно, я не могу исключить факта внутренних повреждений. К сожалению, здесь недостаточно оборудования для того, чтобы я могла провести обследования, поэтому нам придётся ограничиться одним наблюдением.
— Ха, они просто дождутся, пока ты кони двинешь, если внутри тебя что-то гниёт. Может, ты там заразу какую подцепил или все лёгкие продышал дымом, кто знает, — голос в стенках его разума не унимался. — Ну давай, герой, спроси ещё что-нибудь. Она ждёт.
Леон замялся. Он в действительности не знал, что спросить, — его однозначно что-то беспокоило. Оно скручивалось в какой-то тёмный полый шар, но всё ещё не имело определённого облика. Было тяжело обозначить эту эмоцию. Внутренний голос назвал её растерянностью, но едва ли это являлось эмоцией.
— Вы можете посетить церковь. Службы в ней проходят ежедневно, можно узнать много нового или отмолить грехи, если таковые присутствуют. Она находится через дорогу. Её построили для больных туберкулёзом, но теперь туда ходят солдаты, прибывшие в госпиталь.
Леон поднялся. Он посчитал, что разговор окончен.
— Не могли бы вы проводить меня в палату? — попросил он, и Живаго встала, ведя его за собой.
***
Койка оказалась неудобной.
Закрыв веки, Леон достаточно быстро провалился в сон, но всё ещё видел пустоту и черноту перед глазами.
— Итак, мы попали в госпиталь со странным доктором и странной дамой, которая режет мертвецов, — с ним вновь заговорили. — Тебе в действительности стоит посетить церковь и поболтать с кем-то о священной херне. Отмолишь грехи.