— Нужно где-то найти денег и купить в госпиталь новых птиц.
— И убить кота, — возразил голос. — Ну, чтобы больше не убивал канареек.
На это Леон предпочёл не отвечать, покорно следуя за возобновившей шаг Аглаей. Спустя пару поворотов она нырнула в дверь с колокольчиками, ведущей в книжный магазин. Продавец в нём поприветствовал её кивком головы и лёгкой улыбкой, а солдат, выбирающий себе какой-то роман, кажется, знал Аглаю больше всех в этом магазине. Из его сладких речей Хамфри извлёк не так много: этого солдата Аглая поставила на ноги с месяц назад, а ещё у него никак не было времени для того, чтобы заглянуть к ним в госпиталь и поздороваться с ней, посидеть, поболтать или провести время вместе.
Что-то внутри Леона забилось тревогой, заклокотало меж клетки из рёбер и в конце концов очень захотело вырваться наружу. Правда, Хамфри не позволил.
— Она со всеми солдатиками возится как мамка? — спросил голос. — Вакханалия.
Хамфри закатил глаза и уселся за столик, ожидая, пока женщина выберет все нужные книги. В итоге набралось с две стопки, которые продавец очень ловко перевязал. Одну из них Аглая вручила Леону, вторую взяла сама.
В магазин вошли: это были два солдата и один мужчина в гражданской одежде.
— Аглая!
Тот, что говорил, был необычайно громким, голос его был басистым. Он коснулся женского плеча, нагло украл её улыбку и поспешил продолжить:
— Какое совпадение, что нам всё же удалось здесь встретиться! — мужчина рассмеялся, а потом вдруг стал слишком серьёзным. — У меня к тебе дело есть. Мои ребята привезут к вечеру тело. Видишь ли, сегодня ночью в городе произошёл пожар. Сгорел дом одной семьи. Их все очень хорошо знали, ну, людьми они были хорошими, всем помогали. Как нам соседи сказали, они никуда не уезжали и вечером были дома. Правда, есть одно но: нам удалось обнаружить только одно тело, и то — оно не имеет никакого отношения к семье. Всех остальных членов семьи как след простыл.
Аглая вопросительно вскинула брови.
— На теле нет никаких следов пожара. Абсолютно никаких. Ну и поскольку вскрытие проводится только в вашем госпитале, отправили его к тебе. Прошу тебя, посмотри его. Очень уж мне интересно.
— Теперь и мне интересно, что там за тело такое, — голос в голове Леона как будто бы облизнулся. — Давай, Леон, нам надо напроситься к ней в ассистенты. Хочу глянуть, что там такое.
***
Находиться в кабинете было как минимум неуютно. Леон уселся на стул около письменного стола Аглаи и сощурился, смотря на труп. Женщина положила перед ним белый листок бумаги с написанным на нём чёрной ручкой:
— Лишних вопросов не задаёшь, записываешь детали осмотра и подаёшь мне необходимые инструменты.
Хамфри кивнул в знак согласия, и тогда Аглая, натягивая на плечи белый халат, приступила к работе. На хирургическом столе перед ней лежал труп молодой белокожей девушки с тёмно-русыми волосами. На вид ей было около двадцати пяти-восьми — совсем молодая, с правильно сформированным позвоночником и без видимых дефектов строения тела. Аглая подняла её руку, повернула ту сначала в одну сторону, а затем в другую.
Леон поторопился записать: суставы её пальцев неестественно раздуты, пальцы совсем не гнутся, между кистью и локтем продолжительные гематомы в количестве пяти штук. Аглая указала на сломанные ключицы — Хамфри записал и это.
Гематомы нашлись и на другой руке. Также разноцветные пятна обнаружились на лопатках и коленях.
Леон писал быстро и, самое главное, понятно. Аглая решила поменять медицинские перчатки. Старые выкинула и достаточно быстро надела новые, вновь возвращаясь к осмотру. Она нахмурила брови, когда обнаружила на шее странную надпись.
Быстро написанный её рукой текст гласил следующее:
— Запиши, что на шее имеется татуировка на латыни: «гордыня». Для того чтобы выявить причину смерти, мне нужно будет провести вскрытие.
Гордыня…
Леона бросило в холодный пот. Немного подумав, он отложил карандаш, а потом, обернувшись, заметил, что Аглая исчезла.
С безымянным трупом он остался один на один. В кабинете резко запахло тухлым вперемешку с формалином, а ещё — пожаром. Леон нахмурил брови, поднимаясь со стула, и позволил себе подойти ближе к лежащей на столе девушке.
Он никак не мог понять, что за чувство испытывает, когда смотрит на неё: его нельзя было назвать страхом, но и охарактеризовать как-то иначе тоже вряд ли было можно.
— Она тебе кого-то напоминает, — помог голос. — Постарайся вспомнить.