— Как я уже говорил, я свое дело знаю, шассы, — ответил боец, запнувшись на чужацком звании.
— Ты возвышен мужеством, но принижен гордыней, — заметила тау.
— Да все не так. — Жук сам удивился, что начал спорить, как будто ему было не плевать.
Глядя в непроницаемую усеянную кристаллами лицевую пластину, арканец понял, что хочет узнать, как на самом деле выглядит Джи’каара. Альварес сказал, что их офицер — женщина, но угловатая броня и невыразительный тон вокс-кодера никак это не подтверждали. Впрочем, что-то в поведении чужака говорило Клэйборну, что Джи’каара, несомненно, она. Когда на тау находило, она становилась настоящей сукой, и случалось подобное слишком уж часто. Но кем бы дамочка ни была под всей этой броней, ей точно подходило определение «сердитый ксенос».
— Или ты будешь жить долго, или быстро погибнешь, янычар Жук, — заключила Джи’каара перед тем, как усилить мощность динамиков и обратиться к соперничавшим командам: — Упражнение окончено, возвращаемся в Диадему.
После этого она исчезла.
— Думаю, — Рикардо с улыбкой хлопнул Клэйборна по спине, — ты нравишься нашей шас’уи, друг Жук!
Транспортник «Моллюск» медленно двигался через липкий смог, скользя прямо над водой. Жужжащие антигравитационные турбины почти не тревожили поверхность громадной опухоли-озера.
«Мертвая вода», — подумал Клэйборн.
Мистер Рыбка рассказывал ему, что это место называлось Амритаа, то бишь «Источник жизни», но похоже, кое-что здорово поменялось с тех пор, как древние саатлаа подобрали имечко. Огромное озеро было натуральным внутренним океаном, но размер не делал его менее дохлым. Или менее вонючим…
Отхаркнув, Жук сплюнул за борт судна, добавив комок черной слюны к липкой слизи. Смрад, поднимавшийся от воды, сам по себе был довольно мерзким, но что действительно доставало Клэйборна, так это смог. Он висел над всей долиной, сажей оседал на растениях и собирался толстым отвратным слоем у поверхности озера. Гадость пролезала всюду, от нее чесалась кожа и саднило в глотке, но во время перехода скрываться было негде. Тау выдали им всем дыхательные маски, однако дешевые штуковины быстро засорялись, и становилось еще хуже, чем без них. Их не носил никто, кроме полных жополизов, которые постоянно расстилались перед господами-ксеносами.
«Конечно, сами господа от наших напастей не страдают», — мрачно заметил про себя Жук, глядя на чужачку в доспехе, которая стояла на носу скиммера. Несомненно, в шлем Джи’каары была встроена достаточно мощная система фильтров, ничего похожего на серийный хлам для людей-пехотинцев. Но женщина-тау хотя бы относилась к подопечным с некоторым уважением, не то что остальные синекожие в Диадеме.
Диадема… Вот еще одно напыщенное, неподходящее имя. Гвидо Ортега объяснил, что «диадема» — это пафосное название короны, но в громадном строении Механикус, которое словно корона возлежало на озере, не было ничего царственного. Честно говоря, гигантский очистительный комплекс казался Клэйборну самой уродливой штукой, виденной им в жизни. Буровая платформа, скрытая в глубине Клубка, была построена еще во время первого умиротворения Федры, больше тысячи лет назад.
И, Преисподние побери, выглядит она на свой возраст…
Прямо сейчас древний комплекс выплывал из смога, раскинувшись над озером паутиной свай и груб, словно колоссальная медуза из железа и скалобетона. «Купол» ее представлял собой головоломное сочетание заводских строений и жилых помещений, ощетинившихся дымовыми трубами и башнями охладителей, которые соединялись между собой сетью трубопроводов и переходных мостиков. Видимая часть платформы уже была размером с город, но Жук знал, что щупальца этого чудовища уходили глубоко под воду, пробивали заиленное дно озера и вонзались в живой коралл, словно клыки какого-то промышленного вампира. Они высасывали кровь планеты и прокачивали ее вверх, к перегонным цехам, где жидкость после фильтрации и очистки становилась прометием. В процессе переработки комплекс выбрасывал грандиозные объемы отходов, заполняя долину ядовитым шлаком и дымом.
«Неудивительно, что леди Федра нас так ненавидит, — подумал Клэйборн. — Мы ведь уже сотни лет вытягиваем Ей кишки. Тау рядом с нами просто мошкара, пусть ксеносы и забрали Диадему себе…»
Транспортник приблизился к монстру, и Жук услышал стук его сердца — глубокий голодный звук, который отдавался в крови арканца и заставлял стучать зубами. Как и дым, этот ритм хуже всего переносился вне укрытия, на открытом пространстве. Довольно скоро на янычар накатило что-то вроде тошнотной волны, и многие начали блевать, причем хуже всего приходилось бедному Ортеге. Пожилой верзантец с пугающе серым осунувшимся лицом прижимался к борту «Моллюска». За время, проведенное с арканцами, некогда грузный пилот похудел и закалился, однако он был слишком стар для таких нагрузок. Клэйборн решил поговорить с Альваресом, чтобы Гвидо позволили не участвовать в бесконечных военных играх Джи’каары. Поговаривали, что она хочет вымуштровать отряд хороших следопытов, но Ортега вряд ли сможет попасть туда, так зачем его мучить?