Аннулирование соглашения в Бьерке предрешило отказ Германии от колониальной морской политики, устремление Германии к Ближнему Востоку и неизбежное столкновение её с Россией. Ведомая Англией и Францией с большим искусством пропаганда против Германии настраивала мировое общественное мнение против «воинствующего германизма» и в конце концов склонила всех к мысли, что Германия стремится к завоеваниям, захватам и мировому владычеству.
Русское передовое общество поддерживало решимость борьбы «с реакцией в Европе в лице Германии», а разрыв с нею и союз с Англией, «страной парламентаризма и свободы», считало величайшим достижением, которое должно обеспечить России демократическое устройство.
Бездарный и ничего не понимающий в вопросах внешней политики русский Генеральный штаб проводил славянофильскую линию и плыл по течению вместе с русской общественностью, не отдавая отчета, выгодна или вредна национальным интересам России ориентация на Англию.
Ходы и подвохи коварного Альбиона понимали немногие вдумчивые русские люди, но их голоса оставались гласом вопиющего в пустыне.
А. Вандам, единственный из русских офицеров Генерального штаба знакомый с масонством и международной политикой Англии, в своих классических трудах «Наше положение» и «Англия и её политика» с поразительной глубиной и правдой предостерегал русское общество от ориентации на Англию и указывал на роковые последствия этого шага, но все его мудрые советы и разъяснения не были приняты во внимание.
А.Вандам, в частности, писал:
«Поощряемый свыше, германский народ, вместе с возведением фабрик и заводов, переустройством путей, оборудованием морских побережий и созданием торгового и военного флотов, начал 108
мобилизовываться для жизненного похода в совершенно противоположную от нас сторону – против Океанской империи.
С этого времени, то есть ещё до знаменитых слов императора Вильгельма: «Наше будущее на морях!», являющихся с точки зрения высшей стратегии приказом для начала походного движения, Германия перестала быть нашим соперником на театре борьбы за существование и превращалась в естественного союзника».
Главной целью английской стратегии было уничтожить торговый и военный флот Германии, а также отнять у последней её хотя и бедные сами по себе, но являющиеся своего рода передовыми постами колонии и нанести ей на суше такой удар, после которого, ослабленная духовно и материально, она не могла бы возобновить своих морских предприятий в течение долгого времени в размерах сколько- нибудь значительных и никогда – в нынешних.
После потопления нашего флота в водах Жёлтого моря, в один день повернув от крайней вражды к крайнему дружелюбию, английская печать с улыбкой сочувствия начала указывать России на ту несчастливую звезду, родясь будто бы под которою, мы, хочешь не хочешь, после «жёлтой опасности» сейчас же должны были перейти к германской.
«Между тем, если бы мы, – писал далее А. Вандам, – не доверяя диктуемым известными «тактическими» соображениями статьям английских газет, прислушивались к тому, что говорят в Палате лордов такие даровитые стратеги Англии, как граф Робертс, и пораздумали бы над тем, как быстро растут в центре Европы огромные массы людей, нуждающихся в ежедневном питании, и в какую сторону выгоднее идти им для добывания дополнительных средств жизни, тогда бы нам стало ясно:
1)
что лихорадочно строящая боевые суда и побуждающая к тому же своих союзников Германия грозит нашествием гораздо больше Океанской империи, чем Сухопутной;
2)
что общеевропейская война для отражения этого нашествия и поворота его затем в сторону России полезна Англии, а не нам;
3)
что вести эту войну ни одними собственными силами, ни в союзе с Францией и Испанией Англия не имеет возможности – как вследствие недопускаемого стратегией в таких размерах риска, так и потому, что ей нельзя оставить Россию со свободными руками и не втянутой в то время, как сама она занята будет войной, так как иначе все руководство событиями перейдёт тогда от неё к России;
4)
что, правильно оценив наше психологическое состояние, созданное внешними неудачами и внутренними беспорядками, и умело использовав наши отношения к Франции, Англия сейчас же после дальневосточной войны привлекла нас к сотрудничеству, полезному лишь одной ей;