Ладно, я здесь для другого. Видеть всего этого, по-хорошему, меня не приглашали. Сосредоточимся на цели. Вот скажем, проверим всё ещё раз, имея оригинал перед глазами. Не упущено ли чего по памяти? Десять раз перепроверял, и экспериментами, и повторными осмотрами во время отработок — но не помешает и в одиннадцатый раз убедиться.
Контрольный импульс пришёл в половине второго. Гадкая волна заплескалась по кружеву. Проверка целостности, физическое состояние, эмоции, отбор трети резерва… Не знаю, насколько силён был Волдеморт сам по себе, но имея такой… массив живых волшебных палочек, в которые превращаются меченные рабским клеймом «соратники», сделать можно многое. Особенно если эти «палочки» не жалеть.
Я поднялся со стула и раскрыл сумку. Контрольный господский визит завершён, у меня есть время до следующего. Не успею — придётся работать «грязно». Времени, впрочем, достаточно. Из сумки появилась клетка с живым кроликом. Столько возни из-за него… Наличие клетки оказалось излишним: кролик дрых без задних ног. Вернувшись с ужина, я влил ему в пасть то же снотворное, что отдал Фиби. Состояние обоих должно быть по возможности схожим. В том, что Снейп получил свою дозу, я не сомневался: в противном случае меня бы сюда не впустили. Незачем.
— Хогвартс, запечатай, пожалуйста, вход в зельеварни. Именем Хранителя.
Не хочу, чтобы мне мешали мающиеся лунатизмом визитёры.
Закатав левый рукав профессора, я обнажил «Чёрную метку». Выпуклая тёмная татуировка на левом предплечье. Оскаленный череп, выползающая из глазниц змея… Волдеморт, тебе что, пятнадцать лет? Или на глэм-металл сходил, наловить новых смыслов? Что характерно, все эти суровые апологеты Смерти отчего-то очкуют помирать сами.
Спящая длинноухая тушка легла на татуировку тёплым брюхом. Несколько бинтов надёжно зафиксировали живой сэндвич от сдвигов и проворотов. Кусок толстого полиэтилена — на кровать под рукой. Я поудобнее устроился на придвинутом поближе стуле. Закрыл глаза, отрешился.
Сегодня я избавлю Снейпа от рабского клейма. Уничтожить его моими силами не получится: кружево поставлено на неизвлекаемость. Блок отмены в исходной печати угадывается, но в том варианте, чем заклеймён зельевар, он отрезан напрочь. Если попробую начать выжигать нити — Снейп умрёт. Многократно продублированная перекрёстная проверка с оповещением хозяина. Удаляемому кружеву ничего не надо делать, смерть уже подготовлена и отложена.
Клеймо можно только перенести. На живую ауру. Это в теории. На практике и здесь выставлен контроль. Тринадцать оков, стянувших руку и зазубренными колючками глубоко впивающихся в ауру зельевара, постоянно контролируют наличие друг друга. Параноидальная тварь.
К счастью, этот рабовладелец то ли не доучился формальной логике, то ли не отточил её реализацию в чарах. «Тринадесять оков да пребудут в ауре; тринадцать терновых венцов на печати». Поэт-аматор, блин. Во-первых, под «тринадцатью» применена семантика «не меньше этого числа». Во-вторых, нужно выражаться точно, а не гламурно. «Оковы» я тебе и свои обеспечу, они снимаются мгновенно. В отличие от этих шипованных добавок на якорях, которые мне придётся осторожно выдёргивать несколько часов.
Что ж, поехали. Чуть приподнимаем и утолщаем основное кружево печати, распространяя его и на кроличью тушку. Это несложно: тушка прижата к печати сверху. Что мы имеем? Одно кружево, но уже две ауры. Это урок номер раз, недоумок.
Накладываем четырнадцать своих, гладких «оков»-якорей на кролика. Теперь, преодолевая отвращение, снабжаем одну из этих оков на зверьке терновым дополнением — четырнадцатым по счёту. Ушастый не дёрнулся — спит крепко.
Итого. Если теперь я буду, медленно и печально, по одному выковыривать из Снейпа колючие венцы и перекладывать их на оковы на кролике, в любой момент времени продолжится выполнение необходимых условий: не менее тринадцати оков на (каждую) ауру; не менее тринадцати полностью впившихся венцов на кружево. Это тебе урок номер два.
Кролик, к сожалению, обречён. Следующий хозяйский визит его выпьет. Если успеет. Я постараюсь избавиться от зайца раньше. Не выводя из сладких грёз.
Что ж. Впереди — основная, нудная и кропотливая работа. Вытаскивать эти колючки.
Моя вторая стихия — Жизнь. Меня никто не учил этому, и я не спешу набиваться в ученики. У жизнюков, помимо уникальных плюшек вроде очень долгой здоровой жизни, есть и уникальная обязанность. Можешь помочь — обязан. Иначе дар уйдёт. Со всеми побочными эффектами.