Следующие дни мы побывали на озере, где находилась первая станция и вместе с профессором забрали накопители памяти. Гон и Вотар держали пальцы на спусковых крючках своих винтовок, охраняя нас с профессором, а я в свою очередь подстраховывал учёного, стоя за его спиной. Но всё прошло удачно, мы благополучно вернулись на базу и профессор дал мне несколько дней отдыха, чтобы провести время с женой.
* * *
Стоял тёплый день, и в этих широтах не было холодов. Мы лежали на траве возле речки и мечтали о том, что у нас будет свой дом здесь, на Галапоксе. Он будет находиться на том самом плато, которое мы открыли. По праву первооткрывателя эта долина будет принадлежать мне. Я назову это место своим именем – плато Кэртока. Я не обсуждал пока с профессором этот вопрос, но мне казалось, что произойдёт именно это. Востур, если захочет, будет жить неподалёку, а может, он сам откроет новую землю, свой райский уголок. Фиксирующий корсет с него уже сняли и он, скорее всего, отправится на север, в новую экспедицию. Нам предстоит облететь территории, что находятся севернее пустыни. Пять или шесть дней отдыха, как обещал профессор и мы снова в седле, неутомимые искатели приключений и исследователи новых земель! Что нас ждёт там – опасность, смерть или лавры первооткрывателя прелестного уголка, населённого удивительными созданиями?
Кула тоже мечтала о счастье, только в тайне. Она слушала, что я говорил, делясь с ней своими впечатлениями о том красивом и безопасном месте, и вздыхала, предаваясь своим мыслям. Мы слушали плеск воды о камни, слушали шум ветра, мы слушали дыханье земли, невидимыми токами разговаривавшей с нами, мы чувствовали, мы жили, любили и надеялись в этом новом мире, что он станет для нас той Фунией, которую жаждал Востур. Эти дни пролетели незаметно, и мы были благодарны профессору за этот подарок. Ведь он знал, что нам нужно было побыть наедине друг с другом.
Глава XVII. Через пустыню на север
Вышло так, что Востур не смог с нами лететь. Как бы он ни хотел, боли в боку не давали ему полноценно двигаться и работать, особенно при резких движениях. Нам предстояло найти подходящее место и возможно перенести туда вторую станцию. Он мог быть только безучастным зрителем, но не как активным участником.
- Подожди, Востур ещё неделю, кости твои окрепнут, и тогда присоединишься к нам. Не расстраивайся. Там, где мы будем делать вылазки небезопасно. Помнишь,я тебе рассказывал, что случилось на побережье на обратном пути в прошлый раз? Так что не сердись и не расстраивайся. Мы потеряли двух своих товарищей. Этот мир не прощает вольностей.
Я обнял его и прошептал в ухо: «Ты откроешь свой мир, я обещаю тебе!»
Так мы расстались. Погрузив провиант и всё необходимое, мы взлетели, сделали круг над базой и устремились на север. На этот раз была поставлена задача долететь до самой крайней точки на северо-западе, севере континента, затем повернуть к побережью и вернуться обратно, летя вдоль береговой линии, совершая аэрофотосъёмку.
Как обычно челнок поднялся на высоту 7-8 километров, стояла ясная погода и под нами проплывали горные хребты. Однако вскоре началась пустыня без каких-либо признаков жизни, и прошло несколько часов, прежде чем рельеф местности стал меняться. Несколько часов – это 4,5 часа, за которые мы пролетели 4000 километров. Представьте себе животное, которое захочет преодолеть это расстояние через пустыню, где нет ни капли воды. Это невозможно! Не этим ли объясняется разнообразие животного мира в разных точках планеты? Осталось проверить, какой животный мир населяет северную часть суши.
Постепенно под нами стали появляться признаки жизни – зелёные вкрапления на жёлто – буром фоне стали расширяться, пока не заняли всё пространство под нами. Челнок стал снижаться и замедлять скорость. Снизившись до трёх километров, мы увидели холмистую местность, которая была похожа на виденные ранее. Земля была покрыта словно язвами, испещрена оврагами и глубокими расщелинами. Я попросил Барта снизиться и тут мне стало ясно, что это не холмы, а каменистые россыпи и кручи, подвергшиеся ветровой эрозии. Сверху они были покрыты растительностью, поэтому создавалось ложное впечатление. Среди этих камней мы замечали группы животных, но не останавливались, а летели дальше. А дальше было ещё интереснее. Где-то через час полёта местность преобразилось. Внизу проплывали озёра разной величины. Это был настоящий озёрный рай! Вокруг них росли леса, однако мы не стали снижаться, а продолжали лететь дальше. Где-то через 500 километров озёрный край остался позади, и впереди показались горы. На этот раз это были остроконечные пики, покрытые снегом, высотой от 4500 метров и выше. Мы снова поднялись на высоту 7,5 километров и фотографировали всё, что показывалось в поле зрения объектива. Фотокамера делала 2 снимка в минуту в автоматическом режиме, подстраивая фокус без участия человека. Одновременно компьютер «привязывал» снимки к меридианной сетке земной поверхности. Этот вылет был чисто ознакомительным. Пролетев два часа над горами, мы достигли пояса снегов. Под нами расстилалась снежная равнина, которая упиралась на севере в океан. Достигнув его, мы повернули на запад – юго-запад и вдоль береговой линии полетели обратно.
Вышло так, что нам приходилось лететь час за часом над совершенно пустынной местностью северного края. Мы больше не спускались вниз, экономя время. Лишь когда достигли умеренного пояса, Барт позволил передышку. Челнок пошел на снижение и, найдя ровную площадку на каменистой возвышенности рядом с морем, сел.
Люк открылся и впервые за много часов сидения мы ступили на твёрдую почву. Внизу был обрыв, а дальше насколько хватало глаз до самого горизонта простиралось море. Шум прибоя рокотал внизу, разбиваясь об отдельно стоящие скалы и остроконечные валуны, брызгая пеной, морской ветер бил в лицо и я, раскинув руки во все стороны, вытянулся и подпрыгнул. В воздухе летали небольшие птицы и смотрели на нас, как на диковинных существ, не зная, бояться нас или нет. На песчаном пляже, где были разбросаны одиночные валуны, всюду сидели, стояли, лежали птицы с чёрным опереньем сверху и белым внизу*. Они не замечали нас и занимались своими делами. Порой кто-то из них взлетал и присоединялся к другим, охотящимся соплеменникам. Ловко пикируя, они бросались в воду и выхватывали добычу из воды, держа её в клюве. Однако не так-то просто было удержать рыбу, когда кто-нибудь из сородичей пытался завладеть ею. Завязывалась потасовка, которая часто заканчивалась тем, что рыбина падала вниз и скрывалась в пучине.
Мы тем временем разминали ноги и принялись за обед, разогретый Бартом. Правила полётов в подобных экспедициях требовали, чтобы пилот оставался внутри и не выходил из челнока ни при каких обстоятельствах, кроме угрозы своей жизни. Лишившись пилота по какой-то роковой случайности, остальные члены экспедиции подвергались смертельной опасности. Представьте себе, как нам вернуться назад через пустыню и горы в базовый лагерь без пилота и корабля? Никто из нас не умел управлять этим сложным летательным аппаратом и даже если бы сумел, то вряд ли благополучно приземлился. Барт это хорошо понимал и, несмотря на желание выйти на прогулку, оставался внутри.