Прошёл день. Отчёты о первом полёте на север были просмотрены и помещены в архив экспедиции. Нам предстояло исследовать материк дальше – лететь на северо-восток, сделать петлю и возвращаться на базу. Востур уговорил всё-таки меня взять его с нами. Ведь это были только исследовательские многочасовые полёты. Мы летали над северной частью материка изо дня в день, составляя его карту. Это были изнурительные многочасовые полёты, однако делать это было необходимо, так как задание являлось одной из целей экспедиции. Челнок достигал северной оконечности материка, представляющей собой обледенелый берег, покрытый льдом и снегом и, совершив петлю, спускался вниз в южные широты, пересекая зону умеренного пояса, а затем пустыню. Петли становились всё длиннее,а перелёты дольше. Через неделю мы совершили самую длинную петлю на северо-восточную оконечность материка, до сих пор не исследованную. Это заняло целых три дня, но материала мы собрали немало! В пути мы делали остановки, фотографируя местность, флору и фауну, и измеряя направление ветра. Особый интерес представляла собой зона умеренного пояса, где было много рек и пресноводных водоёмов. Кругом росли леса.
Вся территория, безусловно, требовала более подробного изучения, мы делали лишь общую схему – карту планеты, где было много белых пятен, но то, что мы увидели, было вполне достаточно, чтобы иметь представление: всюду от крайней точки на западе до восточной оконечности этого огромного материка примерно от 27 градуса северной широты до 12 градуса простиралась полоса пустыни. То же самое мы видели в южном полушарии, хотя оно не было ещё исследовано так подробно.
После двухнедельных полётов нам всем дали два дня выходных, после чего необходимо было облететь южное полушарие в неизученных местах, побывать на станции в саванне и забрать у них образцы и отснятый материал. Прошли три месяца экспедиции и то, что мы получили здесь, говорило о том, что работа была проведена не зря.
Глава XVIII. Снова южное полушарие. Трагическое происшествие.
Челнок летел строго на юг через пустыню, совершая аэрофотосъёмку. Мы с Востуром сидели рядом и дремали. Его бок зажил, и он мог принимать участие в экспедициях. Гон сидел у другого борта и, откинувшись в сидении, смотрел в маленький иллюминатор. Вотар остался в базовом лагере. Полёт не предвещал ничего неожиданного, та же высота и скорость. После пустыни Барт обещал посадить челнок в удобном месте, чтобы сделать передышку после многочасового полёта. А пока я даже не смотрел вниз, так мне наскучил этот ландшафт безводной пустыни.
Спустя три часа мы достигли точки, когда нужно было снизиться, чтобы связаться с базовой станцией. На высоте около четырех километров слышимость была самой наилучшей.
- Станция, я – челнок, ответьте. Вы слышите меня? Приём.
- Челнок, это станция. Слышим вас хорошо. Где вы находитесь?
- Пролетели пустыню, находимся на 24-ом градусе южной широты. У нас всё в порядке.
- Отлично! Успехов вам!
- Спасибо! Конец связи.
Так мы летели ещё полтора часа, когда местность сменила окраску.
- Ну что, командир, снижаемся? Пора обедать и размять косточки?! – и Барт отключил автопилот и начал снижение.
Однако что-то пошло не так. Челнок резко бросило влево, и он стал терять скорость.
- Станция, это челнок! Приём! Теряю высоту. Координаты – 30 градусов южной широты, нулевой меридиан долготы (нулевой меридиан мы проложили по базовому лагерю). Пытаюсь справиться с ситуацией.
Челнок стал заваливаться на левое крыло, рискуя сорваться в неуправляемый штопор. Барт изо всех сил пытался выровнять его, а мы пристегнули ремни и вжались в кресла.
- Барт, сделай что-нибудь!
В голове промелькнуло: «Вышедший из управления челнок – это ещё можно поправить,а разбившийся корабль – дело совсем непоправимое».
Челнок стало трясти, и Барт прилагал все силы, чтобы не дать ему завалиться на крыло и потерять управление. Земля быстро приближалась. Трясло всё сильнее, и я стал думать о посадке.
- Барт, гаси скорость, не то мы разобьёмся! – крикнул Востур, вжавшись в кресло.
Никто не хотел умирать, у всех были планы на будущее и самые радужные мечты. Барт молчал. Стиснув зубы, он боролся. Наконец, ему удалось выровнять машину и погасить падение. На какой-то миг челнок завис в воздухе и затем плюхнулся вниз. Раздался страшный треск, удар и всё погасло.
* * *
Открыв глаза, я непонимающе уставился в переборку кабины пилота впереди, затем перевел взгляд на Востура. Кто-то вздохнул. Мой друг лежал на полу вместе с оторванным от пола креслом. Я пошевелил ногами и руками. «Целы», - подумал и тихо позвал друга.
- Востур, эй, Востур!
Мой друг лежал без сознания, и я начал высвобождаться от стянувшего грудь ремня безопасности. Моё кресло выдержало страшный удар, и спасло мне жизнь. Я встал, и шатаясь подошёл к Востуру. Пощупал пульс. «Живой!» Я освободил его от ремня и стал ощупывать кости ног и рук. Целы. Затем направился к другому борту. Гон висел на ремне головой вниз, находясь без сознания. Я похлопал его по щекам, надеясь привести в чувство.
- Гон, ты слышишь меня! Очнись!
Он сделал вдох и открыл глаза. Постепенно его взгляд принял осмысленное выражение.
- Вставай Гон! Ты цел? Пошевели ногами и руками.
Я ощупывал его крепкое тело и убедившись, что здоровяк в порядке, сказал:
- Ты мне нужен. Востур без сознания. Вставай и посмотрим, что с Бартом.
Зайдя в кабину управления, я увидел, что наш пилот лежит на панели управления, раскинув руки. Я похолодел от ужаса. Откинув его назад, я увидел мертвенно бледное лицо и тонкую струйку крови, шедшую изо рта. Прижав палец к сонной артерии на шее, не почувствовал пульса. Открыл веки. Реакции зрачка не последовало.
- Гон, иди сюда, быстро!
Я стал вытаскивать его из кабины и Гон мне помог уложить его на пол. Была ещё надежда реанимировать Барта и я принялся вдувать воздух в его лёгкие. Вдув один раз, Гон принялся резкими движениями нажимать на грудину.
- Один, два, три, четыре, пять, достаточно!
Я делал вдох, и Гон снова нажимал на грудину. Он прекрасно знал эту технику, так как проходил инструктаж перед экспедицией. Через 10 минут я проверил пульс и биение сердца, расстегнув комбинезон. Но ничего не произошло.
- Похоже, что при ударе он получил сильную травму. Кости целы, но при сильном ушибе сердце могло получить контузионный шок и остановиться.
- Нужно продолжать, это наша последняя надежда!
Гон покачал головой, но продолжил делать непрямой массаж сердца. Ещё через 10 минут мы оставили все попытки оживить нашего пилота.
- Слишком много времени, гипоксия мозга наступила, босс, оставьте его. Давайте лучше займёмся Востуром.
Я подошёл к своему другу, налили из фляжки воды, и стал брызгать ею ему в лицо. Я шлёпал ладонью по его щекам и наконец, он очнулся. Однако он ничего не понимал и вскоре впал в забытьё.
- Оставь его, босс. У него травма черепа. Нужно разложить целое кресло и положить его в него. Пусть полежит. А мы подумаем, что делать дальше.
Положив Востура на спину в моё кресло, мы залезли в кабину пилота и попытались связаться со станцией. Станция находилась в горах и при исправном оборудовании мы могли сообщить о бедствии.
- Центральная станция! Приём! Это – челнок. Приём, станция!
- Станция слушает. Это – Сонэм. Где вы?
- Мы потерпели крушение. Челнок разбит. Востур без сознания. Барт погиб. Я и Гон целы. Мы упали где-то за поясом пустыни. Пока Востур не придёт в сознание, будем оставаться на месте. Продукты и вода есть на несколько дней плюс неприкосновенный запас в аварийном ящике. Будем выбираться, и идти на восток по саванне к станции Ратана. Сообщите им. Ещё свяжемся. Экономим батареи питания.
- Хорошо, я поняла вас. Держитесь! Конец связи.
Сноски и примечания: